Селеста хмурится, и на мгновение я уверен — она чувствует мой взгляд. Она поднимает голову, оглядывает зал… и когда наши глаза встречаются, ее губы приоткрываются в немом потрясении. Ее рука соскальзывает с руки Клиффа.
Мы застываем. Только я и она. Пока она не закусывает губу и не делает шаг назад, разрывая ту невидимую нить, что снова нас связала. Селеста разворачивается и убегает. А я следую за ней, не позволяя ускользнуть.
Сердце стучит так, что отдается в висках, когда она исчезает за углом. Щелк-щелк — звук ее каблуков по мраморному полу служит мне ориентиром. Иронично ухмыляюсь, когда нахожу ее прижатой к стене. В ее глазах вспыхивает шок, смешанный с глубоко засевшей ненавистью.
— Зейн, — шепчет она.
И, черт, даже спустя столько лет звук моего имени, сорвавшийся с ее губ, захватывает меня полностью. Но теперь он звучит иначе. Даже в школе она никогда не говорила его с такой ненавистью. И все же я все равно хочу слышать его снова.
— Ты же знаешь, что от меня не убежать, — негромко говорю, делая ленивый шаг вперед, скользя взглядом по ее телу.
Ее грудь стремительно вздымается и опускается, предавая ее истинные эмоции. Селеста широко раскрывает глаза, когда я упираюсь предплечьями в стену по обе стороны от ее головы, загоняя ее в ловушку.
Ее рука тянется к моей груди, и я уверен — она хочет оттолкнуть меня. Но вместо этого просто кладет ладонь туда, где бьется мое сердце. Как раньше. Я сжимаю челюсть и приближаюсь еще сильнее, пока между нами не остается ни сантиметра.
— Я предупреждал тебя, Селеста. Ты забыла?
Она резко втягивает воздух, и мне стоит огромных усилий не прижаться губами к ее губам, не украсть ее дыхание целиком. Пять лет. Пять долгих лет. А она все так же держит меня в плену. И я ненавижу ее за это.
— Ты меня не пугаешь, Зейн, — шепчет она, но предательская дрожь в голосе выдает ее с головой. — Ты не тронешь меня. Если бы хотел… сделал бы это уже давно.
Я сжимаю челюсть и запускаю руку в ее волосы, наслаждаясь ощущением густых упругих локонов. Пальцы сжимаются, крепко хватая их в кулак — немая угроза.
— Я больше не тот, кого ты оставила, Селеста. Не испытывай мое терпение.
Она выдыхает дрожащим дыханием и запрокидывает голову, стреляя в меня взглядом, который без труда пробивает мою оборону.
— А если испытаю? — спрашивает она, на губах играет слабая, неуверенная улыбка. Ее ладонь начинает медленно скользить вниз. — Что, если я захочу тебя спровоцировать?
Я чувствую, как напрягаются мышцы пресса под ее рукой, и в ее взгляде мелькает тень торжества.
— Что ты творишь, Селеста? — мой голос звучит напряженнее, чем я рассчитывал.
Глухо рычу, когда ее пальцы скользят по моей вздувшейся длине через ткань брюк, а она только усмехается. Сумасшедшая.
— Просто напоминаю тебе, что ты потерял, — шепчет она. — Разве не в этом причина твоих атак на Harrison Developments? Даже спустя все эти годы ты не смог отпустить. Каково это — знать, что я двигаюсь дальше? Что с Клифтоном я счастливее, чем когда-либо была с тобой, Зейн? Сколько бы вреда ты ни нанес моей компании, это не изменится.
Ее слова заходят глубоко под кожу, и Селеста прекрасно это понимает. Она целится в сердце. И, черт возьми, я сам вложил ей оружие в руки.
Я резко прижимаюсь к ней плотнее, вдавливая ее ладонь между нашими телами. Она судорожно втягивает воздух, а в глазах вспыхивает нечто похожее на тревогу.
— Ты пожалеешь, что показалась мне на глаза, — предупреждаю я, дергая ее за волосы и наклоняя голову ближе к себе.
Селеста наклоняет лицо насколько может, сама преодолевая оставшееся расстояние.
— Делай со мной что хочешь, — шепчет она, и ее губы едва касаются моих при каждом слове.
Она знает, как это действует на меня. Знает, как ослабляет меня, когда говорит так, почти беззвучно, прямо у моих губ.
— Один раз я проявил к тебе милосердие, Селеста. Больше я этого не повторю, — рычу я, прежде чем впиваюсь в ее нижнюю губу, впитывая ее вкус, прикусывая ее, желая причинить боль… но не в силах сделать этого.
Как я вообще мог думать, что смогу быть рядом с ней и не желать ее? Селеста тихо всхлипывает, и я сильнее сжимаю пальцы в ее волосах, прежде чем забрать то, что всегда принадлежало мне. Я целую ее жестко, требовательно, пожираю ее, стираю остатки ее фальшивой жизни, напоминая, кому она принадлежит. И мне плевать, что на ее пальце теперь кольцо другого мужчины.
Ее ногти больно впиваются в мою кожу, когда она отвечает мне, ее тело двигается в такт моему, и в этом движении столько же гнева, сколько и страсти. Она сцепляет руки у меня за шеей, не позволяя мне отступить, удерживая меня, пока между нами бушует ненависть, превращающаяся в огонь.
Я вдавливаю колено между ее бедер, заставляя приоткрыть губы, и тут же пользуюсь этим. Ее язык скользит по моему, когда я вкладываю ей в рот свою любимую мятную конфету, и Селеста принимает ее так, как делала это раньше, обвивая ее языком. Черт. Я до сих пор от этого теряю голову. Это сводит меня с ума. Это бесит меня.
