— Не плачь, — просит она, ее голос выдает, что она и сама на грани. — Ты размажешь макияж. У меня и так будет достаточно работы с последними подгонками платья, так что не заставляй меня еще и косметику переделывать. Ты вряд ли осталась в тех же параметрах, что и пять лет назад.
— Почему ты это делаешь? — мой голос срывается.
Рейвен и Сиерра — мои самые горькие сожаления. Я скучала по ним невыносимо, но причинила им почти столько же боли, сколько Зейну. Разница лишь в том, что они этого не заслужили.
Рейвен пожимает плечами, ее губы дрожат.
— Не знаю. Наверное, у меня просто привычка любить людей, которые не любят меня в ответ. Держаться слишком долго за надежду, что когда-нибудь смогу стать частью их мира. Я не могу тебя простить, Селеста. Но это не значит, что я не хочу, чтобы ты была счастлива.
Я всхлипываю и закрываю лицо руками. Меня всю трясет от сдерживаемых эмоций, но, сколько бы я ни пыталась, они все равно прорываются наружу.
Мама молча обнимает меня, прижимая к себе, не давая окончательно развалиться на куски.
— Пожалуйста, не плачь, — шепчет Рейвен, голос ее срывается.
Я киваю, пытаясь взять себя в руки.
— Давай лучше наденем твое платье, мм?
Я дрожу, пока она осторожно смахивает слезы с моего лица, а в ее глазах отражается безграничная боль. Видно, как тяжело ей стоять здесь и быть выше этого, но она все равно остается, потому что такова ее натура. Я никогда не заслуживала ее дружбы — ни тогда, и уж тем более ни теперь.
— Почти идеально, — говорит она, доставая из сумки набор для шитья.
В ее взгляде столько горькой сладости. Дизайнер в ней довольна, платье получилось именно таким, каким она его задумала. Но женщина, стоящая передо мной, испытывает противоречия, потому что видеть его на мне — на той, для кого оно было создано, но кто не заслужил его носить, — ей больно.
Я стараюсь стоять неподвижно, пока она делает последние поправки, и украдкой разглядываю ее. Она всегда была красивой, но теперь в ней появилось что-то новое — она светится, словно наконец получила ту любовь и признание, которых всегда искала.
Больно осознавать, что я не была рядом, чтобы увидеть ее перемены. Меня не было на ее выпускном. Я не стояла рядом с ней, когда она выходила замуж. Что бы она сказала, если бы узнала, что я следила за всеми новостями о ней? Что я не раз набирала ее номер, но сбрасывала, едва телефон начинал звонить?
Рейвен берет золотую заколку, что-то в ней кажется мне знакомым, и осторожно закрепляет ее в моих волосах.
— Одолжу тебе ее, — шепчет она, голос подрагивает. — Скажу, когда пора вернуть. До тех пор держи при себе.
Я молча киваю, а она принимается поправлять мне прическу и макияж, доводя все до совершенства.
— Прости, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.
Она замирает на долю секунды, затем поднимает взгляд, ее глаза холодеют.
— Это не мне ты должна сказать.
Меня пронзает беспомощность.
— Ты не понимаешь, — пытаюсь я объяснить.
Во взгляде Рейвен вспыхивает раздражение.
— Нет, не понимаю. И, наверное, уже никогда не пойму. И знаешь что? Я больше не уверена, что хочу. Никакие объяснения не сотрут ту боль, что ты причинила.
Она делает шаг назад, окидывает меня долгим взглядом, словно запоминая, и, тяжело вздохнув, отворачивается.
На пороге она на секунду задерживается, бросает короткий взгляд через плечо.
— Не причиняй ему боль снова, Селеста. Второго раза он не переживет.
Я напрягаюсь, ощутив, как в груди поднимается протест против этой несправедливости. Я поднимаю щит, и в ее глазах на миг вспыхивает разочарование.
Она уходит.
— Пойдем, милая, — мягко говорит мама, на ее лице замешательство смешивается с тревогой. — Не будем заставлять твоего отца и Зейна ждать.
Глава 50
Когда я вхожу, мои братья выглядят напряженными, их реакции смешанные. На лицах Ареса, Луки и Диона появляется облегчение, но Лекс явно раздражен. Он нехотя протягивает Луке купюру в пятьдесят баксов, а я лишь качаю головой, бросая в рот мятную конфету. Освежающий вкус ментола немного успокаивает нервы.
— Чуть не опоздал, — замечает Арес, пока я занимаю свое место у алтаря, оглядывая зал.
Он великолепен. Гораздо красивее, чем я ожидал. Я знал, что бабушка поручила оформление свадьбы Сиерре, и был уверен, что она воспользуется шансом выразить свое недовольство, сведя все к бездушному минимуму. Но она не сделала этого.
Мои глаза встречаются с ее глазами, когда она сидит в первом ряду, и она улыбается, ее взгляд измученный и неуверенный. Она беспокоится обо мне, но надежду в ее глазах трудно не заметить. Несмотря ни на что, она хочет, чтобы все получилось. Если бы я задал ей вопрос, который только что задал мне отец Селесты, ответила бы она так же, как и я? Я подозреваю, что да.
Начинает звучать прекрасная мелодия, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть свою невестку, Фэй, за роялем. Тепло разливается по груди, когда она ловит мой взгляд и одобрительно кивает, мол, все будет хорошо. Я улыбаюсь ей в ответ и распрямляюсь, когда двери распахиваются.
