– Да ладно тебе, пап! Тогда у нас совсем не будет времени повеселиться, – возразила Джинни.
– Хорошо, но только сегодня. Во сколько?
– Давай в час ночи. Лето все-таки.
– Значит, в час. Если не вернетесь, я приду на пляж с факелом.
– Спасибо. Можно взять с собой пиво?
– Ты ведь работаешь, можешь и купить.
– Но мне не продадут! Ну пожалуйста…
– Две банки. И вернешь за них деньги.
Джинни поцеловала его, и они с Робертом выскользнули за дверь. Вся сценка с пивом – сестра-подлиза, отец, который не может ей отказать – была разыграна только для него. Какие выводы тот сделал, сказать было сложно, потому что на лице Роберта снова застыло упрямое выражение, и открывать рот он явно не собирался, пока она не заговорит первой.
«Боже мой, как я не догадалась позвать к нам Рианнон, чтобы потом идти на вечеринку вместе!» – сообразила Джинни.
– Знаешь, что такое братвурст? – выпалила она, когда молчание затянулось уже на несколько минут. – Это такие немецкие сосиски. Я принесла пару штук, чтобы мы могли их зажарить. Увидела сегодня утром в гастрономе и купила. Мы с папой в прошлом году ездили в отпуск в Германию и постоянно их там ели.
– Я ничего не принес.
– Не страшно, сосисок нам хватит. Ребята каждое лето устраивают такие барбекю, иногда даже пару раз. Только в прошлом году из-за дождя не получилось. Так что ничего особенного, просто вечеринка для детей из деревни. И прости, если я вчера задавала слишком много вопросов о твоей маме. Я ведь совсем не помню свою, поэтому для меня все иначе.
– Так она умерла?
– Папа не говорил тебе? Она умерла, когда я родилась. Но я больше не буду тебя спрашивать, честно. Мне просто было интересно. Понимаешь…
Он фыркнул.
– Ага.
Прогулка до тонущего в лучах закатного солнца пляжа заняла, казалось, в два раза больше времени, чем обычно. Трудно сказать, беспокоило ли присутствие Джинни Роберта, но вот самой Джинни становилось в его обществе все более и более неуютно из-за того недоверия, которое окружало его, словно холодное облако.
– Ты уже бывал на пляже?
– Нет, времени не было.
– Ясно… Папа и правда собирается купить лодку?
– Он так сказал. Я не знаю.
И снова молчание. Они шли на небольшом расстоянии друг от друга и, заслышав приближающуюся машину, разделились, разойдясь к разным краям дороги. Джинни так хотелось спросить его насчет слухов о папином тюремном сроке, но для этого пока еще было слишком рано: не угадаешь, как Роберт воспримет такой вопрос. Если бы только он сам сказал что-то, а не ждал, пока она начнет разговор. Если бы только… Она легко могла придумать с десяток таких «если бы».
Все отдыхающие разошлись и разъехались по гостиницам, арендованным домикам и трейлерам, поэтому парковка сейчас пустовала. Джинни на секунду замерла. Роберт остановился, не сокращая дистанции.
– Пытаюсь понять, куда идти, – объяснила она. – Иногда все собираются в правой части пляжа, где дюны повыше, а иногда уходят в противоположную сторону. Давай пойдем налево.
Джинни пролезла через ворота в стене, ограждавшей поле за дюнами; дальняя его часть выходила прямо к устью реки. Роберт немного помешкал, как будто сомневался, что можно так себя вести.
– Все в порядке, – успокоила она его. – Тут все так лазают. Главное не выпустить овец…
– А там что? – спросил он, указывая на покрытую ковром мха серую крышу, возвышавшуюся над дюнами.
– Это церковь. Ее завалило примерно наполовину. В Средние века, когда кругом хозяйничали викинги, тут неподалеку, на острове в море, был монастырь. Если на материке умирал монах или священник, его увозили на остров, чтобы похоронить. Но перед тем, как погрузить тело на корабль, его оставляли на ночь в этой церкви. Она посвящена святому Мо-Хоноку. А деревня называется Ллангинок, тоже в честь него. По праздникам церковь открывают и проводят службу, а прихожане собираются на берегу. Но все остальное время она просто торчит из песка.
– Это могилы? – Роберт смотрел вдаль, мимо замшелых ворот.
– Ага. Дюны смещаются, поэтому иногда их видно, а иногда они засыпаны песком. Тут все очень старое.
Они забрались на склон позади старой церкви и углубились в дюны, прежде чем Джинни услышала музыку и увидела костер, разложенный в большой ложбине среди выходящих к морю песчаных холмов. Все вокруг было залито золотым светом и напоминало античные фрески, изображавшие богов и нимф. И так легко было представить их там, внизу: сильные, веселые, с напитками в руках, они волокли по пляжу куски дерева или готовили еду, которую можно зажарить на огне. Если бы древние боги устраивали барбекю, оно выглядело бы именно так.
