– А тебя в честь него назвали?
– В честь кого?
– В честь дедушки, естественно.
– И зачем тебе вдруг понадобилось это знать?
– Хочу выяснить что-нибудь о себе, – сказала Джинни, глядя прямо на него. – И о своей семье.
Папа отвел взгляд.
– Его зовут Кен. Кеннет Генри Говард. Бабушку – Дороти. Тебе нужно что-то из Портафона?
– Нет, спасибо, – коротко ответила она.
Джинни не соврала. Когда сказала, что ей интересно было бы узнать имя деда, но это была не единственная причина. Как только папа и Роберт уехали, она позвонила в справочную и попросила номер мистера К. Г. Говарда из Честера.
Оператор легко его нашел.
– Можете дать мне еще и адрес?
– Гроув-роуд, 16.
Теперь у нее были имена, адрес и телефон бабушки и дедушки, и Джинни отправилась в «Дракон», окрыленная этим тайным знанием, чтобы рассказать Рианнон все про Роберта, потому что накануне они не виделись.
Субботним вечером в яхт-клубе яблоку было негде упасть. Стоило Джинни перешагнуть порог, как она сразу почувствовала, что смена будет жаркой.
– А вот и моя маленькая подружка, – пропел Энди, который взбивал что-то в миске.
– Нет у тебя никакой подружки, придурок, – устало перебила его Энджи Лайм. – И давай побыстрее с соусом. Мне он уже нужен.
Своего часа сегодня ждали не четыре курицы, а все шесть, Энджи причитала над овощами, потому что поставщик не привез цуккини, и Джинни тут же втянулась в привычную рутину: здесь она чувствовала себя как дома. Она резала хлеб, перекладывала его в корзиночки, выносила в зал, забирала солонки и перечницы и досыпала в них приправы. Гарри возился с пивным краном.
– Как там наш Пикассо? Старик Калверт, я имею ввиду. Продал хоть одну картину?
– Представьте себе. Как раз сегодня. За сорок фунтов.
– Да ты шутишь! Не может быть!
– Еще как может, я же там была. Пришла молодая пара, заказала кофе, парню картины очень понравились, а девушке нет, это сразу было заметно. Мистер Калверт рассказал им все про идеи и смысл своих рисунков, и парень в конце концов сказал, что купит одну. Я видела лицо девушки в тот момент. Думаю, он об этом пожалел.
Гарри фыркнул и хлопнул в ладоши, как тюлень на представлении.
– А что за картина-то? – спросил он.
– «Алхимическая гармония». Мистер Калверт ведь пишет всякие научно-фантастические сюжеты… На ней были изображены три парящих в космосе стеклянные банки, и в одной из них сидела голая женщина.
– И все? Голая женщина в банке стоит сорок фунтов?
– Там было еще две банки без женщин! – рассмеялась Джинни.
– Просто фантастика. Ты рассказала об этом Энджи? Боже, ну и ну. Бери оливку и иди работать дальше.
Следуя собственному совету, он подбросил одну оливку в воздух, попытался поймать ее ртом, не преуспел и снова рассмеялся. Джинни тоже взяла себе штучку и вернулась на кухню, где сидел Энди – уже один.
– Если верить Гарри, сегодня у нас большая ночь, – сообщил он.
– Это как?
– Это когда сотня заказов за один вечер. В прошлую субботу было девяносто два. Потому Энджи и паникует.
– А ты на барбекю придешь?
– Конечно, только попозже. Твой брат будет?
– Да. Он собирался.
– И каково это, жить в одном доме с белым братом?
При Энджи такой вопрос задать было нельзя, и Энди прекрасно знал об этом.
– По-моему, ему не нравится абсолютно все, что меня касается. У нас нет совершенно ничего общего…
Энди на секунду поднял голову от доски, на которой резал лук: глаза горят, лицо раскраснелось от кухонного жара и кипучей жизненной энергии, бурлившей внутри, взгляд искрится хитростью. И Джинни вдруг почувствовала, как быстрее забилось ее сердце; сейчас ей казалось, мир полон возможностей и что угодно может случиться, – но тут вошла Энджи Лайм, и магия исчезла. В зале рассаживались первые посетители. Пришло время работать.
Вернувшись домой, Джинни приняла душ, помыла голову и нанесла на волосы масло, а потом долго сидела, пытаясь выбрать наряд на вечер. Может, это всего лишь пляжная вечеринка, но на ней будет Энди, а значит, нужно выглядеть так, как она выглядела бы, если бы у нее было легко на душе, – а на душе у нее, к немалому удивлению Джинни, было и правда легко. Никаких джинсов, никаких шорт, ничего облегающего и узкого. Джинни хотелось выглядеть так, словно она приехала с Гаити – или хотя бы с Карибских островов: широкая юбка с цветочным орнаментом, белый топ без рукавов, шелковый розовый шарф, повязанный вокруг головы, как лента, а еще – она сомневалась, но все же решилась – капля духов с ароматом сандала на шею, сандала, который она любила за тяжесть и густоту аромата, напоминавшего о тропиках.
Финальный штрих – и она была готова. Оставалось спуститься в гостиную за Робертом.
Увидев ее, он широко раскрыл глаза, не сумев скрыть минутного удивления, но Джинни поразилась не меньше: Роберт зачесал назад волосы, побрился (или умылся), и надел кремового цвета рубашку и черные джинсы. В целом, Рианнон понравилось бы, как он выглядит.
– Готов?
Он поднялся с софы. Папа наблюдал за ними со смесью тревоги и облегчения на лице; ему приятно было видеть, что дети, казалось, нашли общий язык.
– Чтобы были дома к полуночи! – сказал он.
