Вот только это были не боги, не нимфы, а обычные люди. Потому что богам не дано меняться. Чтобы перенести эту сцену на холст, нужно мастерство Антуана Ватто. Только он умел так тонко писать радость, что под ее маской можно было различить печаль, только его кисти по силам было передать течение времени через игру теней и цвет облаков, через образы счастливых служанок и их кавалеров, которые станут другими людьми, разойдутся, повзрослеют и состарятся… Смогла бы она сама нарисовать все это? Если бы Ватто писал сцену с барбекю… Нет, это работа не для карандаша, тут нужен цвет. Масло? Темпера? И золотой подтон… Вся эта картина – всплеск гаснущего и постепенно растворяющегося цвета…
Вода поднялась уже высоко, прилив достигнет пика к полуночи. Джинни увидела Питера, друга Рианнон – он ворошил костер палкой, а потом внезапно и сама Рианнон вдруг оказалась рядом: глаза сияют, на лице любопытство, прекрасна, как всегда.
– Привет! – сказала она. – Ты, наверное, Роберт…
Вот так они и дошли наконец до вечеринки.
Все вечеринки и пляжные барбекю, на которых Джинни доводилось бывать, проходили одинаково: остальные веселились, она наблюдала. В детстве ей казалось, что это тоже весело, и она ничего не теряет, но в последние пару лет ей на глаза все чаще попадались другие девочки, которых приглашали на танец, целовали и держали за руки. Так постепенно стало ясно: веселье – это обычно общество мальчика (пока – воображаемого), который будет если и не привлекательным, то хотя бы добрым. И в то же время Джинни постоянно корила себя за робость: почему бы ей не начать действовать первой, не подойти к понравившемуся парню и… И что? Ответа на этот вопрос она пока не придумала.
Но сегодня все должно было быть иначе. Сегодня придет Энди, вода поднялась уже очень высоко, воздух такой теплый, а запах еды, доносящийся от огня, – такой манящий, и музыка играет, и она сама такая милая и беззаботная, что все тело, кажется, так и покалывает от предвкушения. Поэтому, когда Энди наконец появился – проскользнул в круг возле костра под радостные вопли «Энди! Пришел! Налей себе выпить!» – все, казалось, пошло как по маслу. Дафидд смотрел на нее с улыбкой, и – она проверила – Роберт нашел себе место возле Рианнон, а по другую сторону от нее сидел Питер, может, и не привлекательный, но добрый.
– Получилось собрать сто заказов? – спросила Джинни у Энди.
– Не-а. Только девяносто восемь. Гарри хотел повторить два последних, но мы устали в край. Господи Иисусе, ну и жарища. Дайте же мне еды. И кстати, ребятки, я притащил бутылку вина… – он выудил из вместительного кармана «Ламбруско» и вытащил из горлышка пробку. – По глоточку?
Джинни отпила. Вино оказалось холодным и сладким, покалывало язык и тут же попало в нос, заставив ее чихнуть и рассмеяться.
– В нос необязательно, – пошутил Энди. – Что за манеры. Я вообще собирался Герти пригласить, но решил, что для нее будет слишком много впечатлений. Где сосиски? Я есть хочу.
– Кто такая Герти? – спросила Эрил. – Что за белые пятна в наших знаниях о тебе?
– Какие пятна? Нет у меня никаких белых пятен, я же эфиоп.
– Обычно вы себя иначе называете, – заметила Эрил, но Энди уже не слушал, поглощенный рассказом о том, как именно стал счастливым обладателем куска копченого лосося. Эта история существенно отличалась от первоначальной версии. Дафидд подмигнул Джинни и закатил глаза, хотя на его лице читалось искреннее удовольствие, а она устроилась рядом с Энди, обняв колени, пока тот, подвижный и переменчивый, словно ртуть, сплетал одну невероятную ложь за другой. Джинни знала, что это ложь, знала, что полный сюрпризов Карлос, скорее всего, даже не существует, но какое это имело значение? Эти истории опьяняли слушателей не хуже шампанского.
Бутылка вина опустела уже наполовину, а Джинни обнаружила, что, несмотря на легкое головокружение, чувствует себя очень уверенно, поэтому вцепилась в руку Энди и заставила его встать и пойти танцевать. Кто-то поставил медленную романтичную песню, и возле костра уже кружилось несколько пар, покачиваясь в такт музыке в объятиях друг друга и утопая ногами в мягком песке. Бросив короткий взгляд прямо на его лицо, Джинни сделала шаг ближе и обняла Энди.
Его тело оказалось теплым и гибким, руки мягко обвивали ее талию, а она положила голову ему на плечо и глубоко вдохнула его сложную и опьяняющую смесь окружавших его запахов: легкий аромат кухни и сигаретного дыма, вина, едва заметные нотки лосьона после бриться и чистого пота. Провела пальцами по мышцам спины и впадине позвоночника, удивилась тому, как покачиваются его бедра… Чувства ритма у Энди не было совершенно, но Джинни в ее нынешнем состоянии даже это показалось просто еще одним штрихом к его совершенному портрету.
