Теплая. Живая. С опаской прижал свои ледяные пальцы к пульсу с внутренней стороны запястья, желая убедиться, что он бьется.
Толчки крови под подушечкой указательного и среднего пальцев. Ритмичные, мерные. Нормальные, черт побери!
— Почему я не умерла? — тихо спросила девушка, и его сердце провалилось куда-то вниз.
— Эви…
— Я хотела попасть к моему папе.
Дамиан снова ощутил тянущую боль в груди.
— Посмотри на меня, — попросил он.
— Почему я не умерла? — повторила она громче.
Свободной рукой он погладил ее по щеке. Губы Эви дрожали. Глаза блестели от слез. Он и сам снова плакал. И совершенно не стыдился этого.
— Не плачь, — тихо произнесла Эви. Протянула слабую руку и вытерла с его щеки скатившуюся слезинку.
Черт возьми, она разбивала его сердце вдребезги. Своей заботой. Тем, что даже сейчас хотела облегчить его боль.
— Ты не виноват. — Эви закрыла глаза. — Не смей винить себя.
Его огонек, беззащитная, уязвимая, но даже в такой ужасной для себя ситуации утешает его!.. Дамиан ненавидел себя. Ненавидел за то, что относился к ней пренебрежительно, что испытывал к ней гораздо больше, чем братскую любовь. Ненавидел, что из-за этого наговорил ей отвратительных вещей. Ненавидел, что причинил ей так много боли.
— Я хочу к папе, — сказала девушка и отвернулась. — Когда меня сбила машина и я лежала там… На миг мне стало так спокойно. Как после его смерти не было никогда. Мне кажется, я видела его.
— А как же я? — сорвавшимся голосом поинтересовался Дамиан. — Обо мне ты не подумала?
— Подумала? — повторила за ним Эви. — Ведь я же пустышка. У тебя есть много близких людей. Тебя утешат, я в этом не сомневаюсь.
— Посмотри, черт возьми, мне в глаза! — потребовал Дамиан, потому что Эви снова от него закрылась.
— Ты сам мне это сказал.
Она равнодушно пожала плечами, но он знал, что это только маска.
— Я идиот, слышишь? — Дамиан погладил девушку по щеке. От невинного контакта его ладонь закололо тысячами иголочек. — Все, что я наговорил тебе, ложь.
— Это уже неважно. — Она отвернула голову, ее ладонь выскользнула из его руки. Сердце заныло от утраты.
— Важно. У меня есть друзья, это так. Ты права. Но разве есть у меня еще один огонек?
Девушка моргнула и наконец посмотрела на Дамиана. Пристально. Словно на один ничтожный миг он смог завладеть ее вниманием.
— Ответь мне.
— Н-нет.
— Вот именно. Поэтому не оставляй меня, пожалуйста.
Эви до боли прикусила нижнюю губу. Никогда прежде ей не доводилось видеть Дамиана в таком отчаянии. Таким напуганным. Таким… словно она и правда для него что-то значила.
— Какая тебе разница?
— Как я буду жить в темноте, если мой огонек не будет мне светить? — прошептал он. — Я просто последую за тобой.
Она притихла и отвернулась к окну. Вскоре ее дыхание выровнялось. Огонек заснул. «Я не люблю Терезу», — уже во второй раз совершенно ясно осознал парень. Лишь почти потеряв Эви, он смог это понять. Он знал, что Эви его не простила, но ее молчание и то, что она не прогнала его, было самым большим, на что Дамиан мог пока надеяться.
Парень осторожно поправил ей одеяло, подоткнув края. Не смея коснуться ее, он просто сидел рядом, оберегая сон девушки. Дамиан поклялся себе, что останется с ней. «Навсегда» при его болезни было практически несбыточной мечтой. Он останется с ней до тех пор, пока его сердце не остановится.
— Тереза, прости меня.
Спустя долгое время она наконец решилась встретиться с матерью. Вместе они посетили службу в церкви, а потом девушка отправилась домой к родителям. Она изумленно смотрела на мать, не веря своим ушам. Мама извиняется?! Впервые за всю жизнь…
— Мам… — осторожно произнесла Тереза, вглядываясь в зеленые глаза Эмили.
— Мне жаль, если я на тебя давила, Тереза. Просто, понимаешь, я очень волнуюсь за тебя.
«Это точно моя мама?» У девушки слезы навернулись на глаза. Неужели она и впрямь о ней заботится?
— Ты ведь читаешь Новый Завет, Тереза. Помнишь Евангелие от Матфея, главу восемнадцатую, стих третий?
— «Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит», — произнесла девушка.
— Именно так. Спроси себя, как часто ты позволяешь себе поддаться соблазну? Выбирать людей, которые близки к дьяволу?
— Мам, если я общаюсь с человеком, который не уверовал в Господа, это не означает, что я сама приобщаюсь к его грехам.
— Но это так. Ты даешь пищу Сатане, становишься открытой для любой бесовской напасти. Такие души не наследуют Царствия Божия.
— К чему ты клонишь? — вздохнула Тереза.
— К тому, что я действительно хочу тебе только добра. И я люблю тебя. — Она притянула Терезу к себе и обняла. — Как и папа. Джеймс изменился, он исповедался в своих грехах. Я не любила твоего отца, когда мы поженились. Это тоже был брак по расчету. Но любовь пришла позже.
