Интересно, чувствует ли он сходство, которое чувствую я? По сравнению с ним я ребенок, Кармадон старше меня на три десятилетия. Но мы оба родились в мирах, отличных от того, в котором живем сейчас. И оба любим тех, кого нам нельзя было любить при старых порядках. Великих людей, отбрасывающих длинные тени. И оба мы довольны, если не счастливы, стоять в их тени.
Вот как можно описать Эванжелину. Она величественная. Сильная, даже безжалостная. И, бесспорно, она великолепна. Не только на поле боя – она, мягко говоря, очень грозный противник. И ее письмо тому доказательство. Я вижу это даже в моменты ее слабости. Ее способность двигаться вперед – и добиваться своего – там, где большинство людей опустило бы руки. Не в первый раз за сегодняшний день я ловлю себя на том, что смотрю на нее. Она все еще перешептывается с премьером. Кармадон проследил за направлением моего взгляда, но его глаза метнулись к мужу. Мы наблюдаем за ними, глядя на извилистую тропинку, которой не видно конца.
«Куда эти люди приведут нас?»
Неважно.
«Я всегда буду идти вслед за ней».
Премьер-министр просто берет меня за руку, когда я прохожу мимо. Мы обмениваемся приветственными кивками, но не более того.
– Скоро мы поговорим, – тихо говорит он, и я понимаю, что он имеет в виду.
Предложение о работе.
Его слова не ускользают от внимания Эванжелины, хотя она уже поднимается в самолет. На мгновение она замирает, ее спина напрягается, а металлическая накидка идет волнами, как потревоженная водная гладь.
– Да, – говорю я премьеру, хотя бы из вежливости.
Честно говоря, мне хочется толкнуть его за его наглость.
Сейчас мне меньше всего хочется еще сильнее обострять отношения с Эванжелиной. Это будет непросто.
Мне нужно поспать.
До Разломов лететь несколько часов над плоскими, пустыми полями Прерий, а затем извилистыми границами Спорной территории. Сейчас слишком темно, чтобы пытаться разглядеть что-то в иллюминаторе, и даже звезды кажутся далекими и тусклыми. Я не смогу сказать, когда мы пересечем границу бывшего королевства моего отца и окажемся там, где я выросла. С тех пор, как я в последний раз переступала порог Ридж-хауса, родового дома моей семьи, прошло несколько месяцев. До того, как умер мой отец, до того, как пал Археон. До того, как я была свободна любить того, кого выбрала сама, и идти туда, куда хочется мне. Поместье прекрасно. Там можно было скрыться от острой, как бритва, жизни двора. Но также оно было тюрьмой.
Элейн дремлет у меня на плече, прижавшись щекой к мягкой коже моего пальто. Когда она спит, ее способности исчезают и обычно окружающее ее сияние исчезает. Я не против. В любом случае она выглядит прелестно. И мне нравится, что у меня есть возможность заглянуть за щит мягкого света и идеального цвета лица, которым она всегда себя окружает. В такие моменты она уязвима, и это значит, что она чувствует себя в безопасности.
Вот почему я это делаю. И эта причина для меня важнее всех остальных. Я хочу, чтобы она была в безопасности.
И хочу договориться.
«Скоро мы поговорим».
Слова премьера все еще эхом отдаются у меня в голове.
Я должна сосредоточиться на своей завтрашней речи и трансляции, на отрицании своей крови, но не могу выбросить слова Дэвидсона из головы.
Когда Элейн рассказала мне о его предложении, я подумала, что нам пора собирать вещи. Много нам не понадобится. В дикой местности нет нужды в красивых платьях и одежде. Мне нужен только хороший запас металлов и какая-нибудь тренировочная экипировка. И еда, конечно. Иногда я все еще думаю об этом – и повторяю про себя список вещей, которые нужно будет взять с собой, если нам придется бежать. Наверное, по привычке, после месяцев войны и риска. Доверять кому-то, кто не входит в узкий круг моих близких, не в моих правилах. По крайней мере, пока.
– Пожалуйста, не делай этого, – попросила я, сжимая ее ладони в своих. Солнце ярко светило в окна нашей гостиной, но я помню, как мне было холодно.
– Это просто работа, Эви, – сказала она. Я услышала в ее голосе укоризненные нотки. – Он хочет, чтобы я помогала. Сопровождала его, как те новокровки. Прикрывала его, была начеку. Он знает, что у меня есть опыт работы в Серебряных дворах – и я буду хорошо работать с Серебряными здесь, в Монфоре. Я знаю, откуда они берутся, как они думают. Не то чтобы я не делала то же самое раньше.
«Для тебя».
Я понимаю, что именно она не сказала.
Да, она шпионила для меня в прошлом. Да, ради меня она рисковала своей жизнью и делала это, чтобы помочь мне и моей семье сдвинуть все с мертвой точки. Она не раз шпионила за Мэйвеном, и, безусловно, если бы ее поймали, она была бы уже мертва.
– Элейн, это другое.
«Он не ценит твою жизнь так, как ее ценю я».
