Вместо этого я едва моргаю и смело выдерживаю все взгляды, спускаясь в широкий, засыпанный листвой двор. Через него протекает ручей, петляющий под жидкими железными мостами. Он течет из источника, расположенного неподалеку от центра Ридж-хауса. Цветы и деревья остались такими же, какими я их помню. Они совсем не изменились, если не считать прикосновения осеннего огня. Мельком я вижу заросшие знакомые стены и инстинктивно вспоминаю комнаты, выходящие окнами на приемный двор. Гостевые покои, залы для прислуги, галереи, караульные помещения, скульптуры. Все в порядке. Война еще не добралась до Ридж-хауса. Мне кажется, что мы словно вернулись назад во времени.
Но это неправда. До того, как умер мой отец, у дверей стояли только Серебряные стражники. Воины, верные Дому Самоса. Теперь есть только Алая гвардия. Солдаты стоят, гордо расправив плечи, у них на шеях намотаны малиновые и красные шарфы, которые просто нельзя игнорировать. Они пристально смотрят, как мы подходим к поместью.
Делегаты Монфора входят в Ридж-хаус первыми. Они идут впереди в своих белых и зеленых одеяниях. Их стражники охраняют и нас, и они внимательно провожают нас взглядами, когда мы проходим мимо. Среди них есть и Красные, и новокровки, и Серебряные. Каждый из них вооружен и готов сражаться, если в этом возникнет необходимость. Мне жаль тех, кто решит напасть на нас с Птолемусом здесь, в месте, которое мы так хорошо знаем. Бессмысленно сражаться с магнетроном во дворце, сделанном из стали. Даже мои кузены не стали бы пытаться. Конечно, им может хватить глупости попытаться совершить переворот от моего имени, но они не самоубийцы.
Воздух в Ридж-хаусе затхлый, и это выводит меня из задумчивости. Само поместье цело, но я сразу замечаю, в каком оно находится плачевном состоянии. Как сильно тут все изменилось – а ведь прошло всего лишь несколько месяцев. Обычно чистые стены покрыты пылью, в большинстве комнат, отходящих от прихожей, не горит свет. Мой дом, или эта его часть, заброшен.
Элейн крепко сжимает мою руку – я чувствую прикосновение ее прохладной кожи. Неожиданно я чувствую, как по моей коже ползет румянец, и меня бросает в пот. Я сжимаю ее в ответ, благодарная за ее присутствие.
Провода почти сливаются с каменной кладкой под нашими ногами, извиваясь в тени у основания стены слева от меня. Они ведут в тронный зал, уже подготовленный к тому, что мы должны сделать и сказать. Закатный зал когда-то был нашим приемным залом – до того, как мой отец решил провозгласить себя королем. Наши троны стоят тут и сейчас – не говоря уже о многом другом. Я уже отсюда чувствую механизмы. Камеры, оборудование для вещания, освещение. Алюминий, железо, окаймленные пустотами, которые могут быть только пластиком или стеклом.
Я не медлю, как бы сильно мне этого ни хотелось. Здесь слишком много глаз, Монфора и Алой гвардии. Показывать свою слабость слишком рискованно. Да и под давлением публики я всегда выступала лучше всего.
В отличие от остальной части Ридж-хауса, в тронном зале моего отца царит идеальный порядок. Окна вымыты, из них открывается прекрасный вид на долину и реку. Все блестит в свете ярких огней, собранных съемочной группой. Они направлены на платформу, на которой когда-то сидела моя семья. Те, кто занимался уборкой, самым тщательным образом промыли все, от пола до потолка. Наверное, это дело рук Алой гвардии. У Красных в таких вещах больше опыта.
Штаты Норты прислали небольшую делегацию. Я насчитала только двух представителей. Они не одеты в форму, не то, что представители Монфора или Гвардии. Но сразу понятно, кто представляет новую восточную страну, которая все еще отстраивается из пепла старой. А узнать этих двоих еще проще. Пока Гвардия занята расстановкой камер и освещения, двое нортанцев стоят в стороне. Не для того, чтобы избежать работы, но для того, чтобы не мешать.
Я их не виню. Джулиан Джейкос и Тиберий Калор здесь бесполезны, низложены до простых зрителей. Их присутствие кажется еще более неуместным, чем присутствие шаркающих по полу моей матери вооруженных Красных.
Я не видела Кэла с тех пор, как он в последний раз посещал Монфор. И он приезжал ненадолго, всего на несколько дней. Едва успел пожать руку премьеру и обменяться любезностями на одном из обедов Кармадона. Он был занят укреплением союзов и отношений, выступая в качестве посредника между Серебряной знатью своего бывшего королевства и формирующимся новым правительством. Это непросто. Он смертельно устал – это видно невооруженным взглядом – вокруг его горящих глаз пролегли темные тени. Иногда я задаюсь вопросом, не предпочел бы он быть во главе армии, а не сидеть за столом переговоров.
Он ловит мой взгляд, и уголок его рта дергается в лучшей улыбке, на которую он способен.
Я делаю то же самое, склоняя голову.
Сколько же нам довелось пережить со времен Выбора королевы.
Кэл больше не мое будущее, и я бесконечно за это благодарна.
А вот его дядя меня беспокоит. Когда я вижу его, мой желудок сжимается.
