Разрушенный трон полностью

Не обращая внимания на боль в мышцах, я делаю над собой усилие и бегу так быстро, как не бежала никогда в жизни. Но уже через минуту, всего через минуту я начинаю уставать. Если бы только я могла бежать так же быстро, как колотится мое сердце.

Тристан замедляется вместе со мной, хотя мог бы этого и не делать.

– Там протока, – шипит он, указывая на юг. – Она ближе, отделяется от реки. Ты побежишь туда.

– Ты о чем?

– Я смогу добраться до реки. А ты – нет. И они не смогут преследовать нас обоих.

Мои глаза расширяются. Я чуть не спотыкаюсь в замешательстве, но Бэрроу твердой рукой ловит меня раньше, чем я успеваю упасть, и помогает мне перелезть через корявый корень.

– Тристан…

Мой лейтенант только улыбается и похлопывает по пистолету, висящему у него за спиной. Затем он вытягивает руку.

– Туда, босс.

Прежде чем я успеваю остановить его, прежде чем я могу приказать ему не делать этого, он прыгает через деревья, используя свои длинные ноги и нижние ветви, чтобы перепрыгнуть через землю. Я не могу кричать ему вслед. Почему-то я даже не могу как следует разглядеть его лицо. Только копна рыжих волос, просвечивающих сквозь зелень.

Бэрроу чуть не пихает меня. Мне кажется, он выглядит успокоенным, но это не может быть правдой. Особенно когда собака воет не более чем в ста ярдах отсюда. И деревья над нами, кажется, склоняются, их ветви тянутся, как приторные пальцы.

«Зеленые. Анимозы. Быстры. Серебряные поймают нас обоих».

– Фарли. – Внезапно обе его руки оказываются на моей челюсти и он заставляет меня посмотреть в его потрясающе спокойное лицо. В его золотистых глазах, конечно, мелькает страх. Но он боится не так сильно, как следовало бы в такой ситуации. Не то, что я. Я просто в ужасе. – Ты должна пообещать, что не будешь кричать.

– Чт…

– Обещай.

Я вижу первую собаку. Гончая размером с пони, с ее челюстей капает слюна. А рядом с ним – серое пятно, словно ветер обрел плоть. Быстр.

Я снова чувствую, как Шейд прижимает меня к себе – а потом это ощущение сменяется на что-то менее приятное. Мир сжимается, вращается, наклоняется вперед. Все сжимается, и у меня перед глазами как будто мелькают зеленые звезды. Или, может быть, деревья. Меня накрывает знакомая волна тошноты. На этот раз я приземлилась в русле ручья, а не на бетон.

Я отплевываюсь, выплевывая воду и желчь, и борюсь с желанием закричать или стошнить, или и с тем, и с другим.

Бэрроу склоняется надо мной, подняв одну руку.

– Не кричи.

Стошнить.

– Полагаю, в данный момент это предпочтительнее, – бормочет он, любезно глядя куда угодно, но не на мое зеленое лицо. – Извини, наверное, мне нужно больше практики. Или, может быть, ты просто чувствительна.

Журчащий поток смывает то, что я смыть не могу, а холодная вода помогает лучше кружки черного кофе. Я вытягиваюсь по стойке «смирно», оглядываясь на склоняющиеся над нами деревья. Это ивы, а не дубы, как там, где мы были всего несколько секунд назад. Они не двигаются, с облегчением поняла я. Здесь нет зеленых. И собак тоже нет.

– Как? – шепчу я срывающимся голосом. – И не говори «трубы».

Искусная маска на мгновение спадает с лица Шейда Бэрроу. Он делает несколько шагов от меня и садится на камень у ручья, скрючившись, как горгулья.

– У меня нет логического объяснения, – говорит он, как будто признается в преступлении. – Лучше… лучше всего будет просто показать. Но опять же, ты должна пообещать, что не будешь кричать.

Я тупо киваю. У меня кружится голова, я все еще теряю равновесие. Я едва могу сидеть в ручье, не говоря уже о том, чтобы кричать.

Он тяжело дышит, его пальцы сжимают камень так сильно, что у него белеют костяжки пальцев.

– Хорошо.

А потом он исчез. Не… не убежал и не свалился с камня. Его просто нет. Я моргаю, не веря собственным глазам.

– Я здесь.

Я поворачиваю голову так быстро, что меня чуть не рвет еще раз.

Вот он, стоит на противоположном берегу. Затем он делает это снова, возвращается к камню, снова медленно садится. Заставляет себя неуверенно улыбнуться – но в этой улыбке нет никакой радости. И его глаза раскрыты так широко. Если несколько минут назад я боялась, то он просто оцепенел от страха. И так и должно быть.

Потому что Шейд Бэрроу – Серебряный.

Мышечная память позволяет мне выхватить пистолет и, не моргнув глазом, взвести курок.

– Пусть я не могу закричать, но пристрелить тебя могу.

Он краснеет, и почему-то его лицо и шея становятся красными.

«Это иллюзия, трюк. Его кровь не такого цвета».

– Есть несколько причин, по которым он не сработает, – говорит он, осмеливаясь отвести взгляд от моего пистолета. – Во-первых, барабан полон воды. Во-вторых, на случай, если ты не заметила… – Внезапно он оказывается у моего уха, присев на корточки рядом со мной в ручье. От шока я кричу, или, по крайней мере, закричала бы, если бы он не зажал мне рот рукой. – Я довольно быстрый.

«Это сон. Это какой-то сон».

Он пользуется тем, что я нахожусь в полнейшем шоке, и поднимает меня на ноги. Я пытаюсь оттолкнуть его, но даже от этого у меня кружится голова.