С правого борта стоят две другие лодки. Они такие же небольшие, как и моя собственная, и были построены специально, чтобы преодолевать сильные течения или переходить вброд изменяющиеся глубины рек и ручьев. Я знаю их капитанов, и они знают меня. Старая Тоби машет рукой с носа своей лодки, у нее на шее, несмотря на влажность раннего лета, повязан красный лоскутный шарф. Она связалась с Алой гвардией и теперь работает почти исключительно на них. Должно быть, она ждет заранее оговоренных пассажиров. Оперативников Гвардии или кого-то в этом роде, бог знает как добирающихся до реки.
Я качаю головой. Она не стоит мороки, эта Гвардия. Из-за них можно погибнуть быстрее, чем под огнем пулемета.
– Хочешь выбрать крыс первым, Эш? – окликает меня со своей палубы другой капитан, Хэллоу. Он мой ровесник, долговязый, как пугало. Но мне плевать, что он выше меня. Я предпочитаю росту мышцы. У меня темные волосы и глаза – и обветренные на речном воздухе, загорелые, покрытые шрамами ладони. Сейчас я стою, убрав руки в карманы. Наши отцы вместе работали ниже по течению, у Ворот. И погибли они тоже вместе.
Я качаю головой.
– Твоя очередь, – с ухмылкой отвечаю я. Я всегда позволяю Хэллоу выбирать первым с тех пор, как мы два года назад купили свои собственные лодки.
Он кивает мне, затем своей команде. Они начинают работать. Пара его моряков с помощью длинных шестов перемещает лодку к центру реки, туда, где дно глубже, а течение – быстрее. Третий моряк прыгает в небольшую лодчонку, привязанную к борту его яхты. Она уверенными движениями отвязывает ее от борта и гребет к докам, стараясь остановиться недалеко от зоны досягаемости.
Хотя законы Озёрного края не препятствуют нашей работе, они не облегчают ее. Ни одному Речнику не разрешается заходить на их сторону реки, туда, где четко очерчена их граница. Мы должны заниматься своими делами на воде или на нашей стороне реки. На этом причале нет ни патруля, ни даже заставы, но лучше соблюдать все меры предосторожности. Времена сейчас непредсказуемые, как весенний ледоход.
Морячка кричит на толкающуюся орду крыс на берегу и начинает заключать сделки. У нее в руках пистолет, она держит его на виду у толпы. Пальцы подняты, монеты звенят, развеваются на ветру бумажные банкноты со всех Земель королей. Руками она подает Хэллоу несколько знаков, хорошо понятных всем Речникам, и он машет ей в ответ. Через мгновение на мелководье прыгают трое Красных, нагруженных рюкзаками. Похоже, это братья и сестры, худосочные подростки. Наверное, бегут из Норты, спасаясь от призыва в армию. Дети купцов, у родителей которых достаточно денег, чтобы любимые отпрыски смогли добраться до границы и сесть на лодку.
«Везучие ублюдки», – думаю я.
Обычно те, кто бежит от призыва, мало что могут предложить, и вдобавок иногда их преследуют Серебряные патрули. Ненавижу перевозить беглецов и дезертиров.
«Тяжелая работа, тяжелая река».
Вскоре пассажиры Хэллоу забираются в лодчонку. Должно быть, он сегодня взял приличное количество контрабанды, если может перевезти только троих. У нас одинаковые лодки, и мне интересно, что у него в трюме. Хэллоу не так осторожен, как я. Он позволяет реке нести его по течению.
Он широко улыбается мне, демонстрируя золотой зуб на месте одного из клыков. У меня есть такой же, вторая половина совпадающего набора.
– Все они ждут тебя, капитан, – пытается перекричать шум речных волн он.
Я киваю своей команде, и моя лодка начинает двигаться, занимая место лодки Хэллоу.
Мой моряк, Большой Иан, уже сидит в шлюпке. Его широкая фигура занимает почти половину доступного пространства.
– Шесть, – бормочу я ему, перегибаясь через борт. – Ты знаешь мои предпочтения.
Он просто машет рукой и кряхтит, отталкиваясь шестом от парусника. Несколькими мощными взмахами он направляет шлюпку к причалу, останавливаясь у края, противоположного тому, откуда своих крыс забрал Хэллоу.
Я наблюдаю за ним, прикрыв глаза рукой. С середины реки я сам могу всматриваться в лица, высматривая нам хорошую работу.
«Легкая река».
На одном конце причала стоит группа из четырех человек, закутанных в одинаковые заляпанные грязью синие плащи. Я мельком замечаю форму, в которую одеты две женщины, прижимающиеся друг к другу, и двух их детей. Взрослые явно служанки, сбежавшие из богатого дома Серебряных. У них, конечно, есть деньги – а может, и что-то более ценное, то, что потом можно будет продать. Украденные у хозяина украшения, украшенные драгоценностями ножи хозяйки.
Я подаю сигнал Большому Иану, жестом показывая ему, чтобы он подплыл к ним, но он уже сосредоточился на другой крысе, засевшей на мелководье. Хотя десятки крыс умоляют его заключить с ними сделку, он указывает на одну фигуру в толпе. Я прищуриваюсь, пытаясь как можно лучше оценить крысу со своего места на носу лодки.
Высокая, с капюшоном, в грязном, явно большом ей пальто. Оно чуть ли не волочится по неровному причалу. Но не волочится.
Пальто не совсем скрывает начищенные, явно хорошо сшитые кожаные ботинки.
