Моя челюсть сжимается, когда между ее пальцами мелькает настоящая золотая монета, и металл сверкает в лучах рассветного солнца.
Кто-то сильно толкает ее в плечо, борясь за внимание Большого Иана, но она не двигается с места. Она говорит что-то Большому Иану, но я не могу расслышать ее слов.
Большой Иан оглядывается на меня.
«Она заплатит в десять раз больше, золотом», – сигнализирует он.
«Бери ее», – с легкостью показываю я в ответ.
Он машет ей рукой, и она без колебаний спрыгивает с причала, оказываясь по бедра в воде. Мгновение – и она забралась в лодку Большого Иана, кутаясь в пальто, несмотря на усиливающуюся жару. Я мельком замечаю под капюшоном прямые блестящие черные волосы, прежде чем она убирает их назад.
Мой живот скручивает, во мне пробуждается знакомый страх. Я уже подозреваю… Но не могу сказать наверняка, пока не посмотрю ей в глаза.
Как и всех жирных крыс, тех, кто платит за то, что мы предлагаем, больше, чем следует, Большой Иан переправляет ее в одиночку. Мне нужно оценить ее, понять, почему она готова заплатить так много денег за несколько дней пути. И стоит ли она того, чтобы рисковать. Если нет, я выброшу ее с борта. Пусть дальше толкается на причале вместе с другими крысами.
Она забирается на лодку без посторонней помощи. Повсюду капает вода. От ее пальто разносится запах нечистот. Я морщу нос, когда подхожу к ней, жестом приказывая Большому Иану и моим помощникам, Джиллу и Риетт, отойти в сторону. Она не снимает капюшона, поэтому я снимаю его за нее.
На белках ее глаз видны серебряные прожилки, а ее кожа – цвета холодной бронзы. Я стараюсь не вздрагивать.
– Половина суммы сейчас, половина – когда доберемся до Ворот, – медленно произносит она. У нее плавная речь и очень сильный пьемонтский акцент. На ее щеках виднеются веснушки, россыпь звездочек под ее раскосыми черными глазами. – Вас устраивает?
Она образованна, богата и благородна, даже несмотря на отвратительное пальто. И она хочет проплыть всю реку, до Ворот Мизостиума, туда, где Великая река впадает в море.
Я сжимаю челюсти.
– Как тебя зовут и что привело тебя на реки?
– Я плачу вам за транспорт, а не за вопросы, – без колебаний отвечает она.
Усмехнувшись, я машу рукой в сторону шлюпки.
– Можешь найти другой киль, если мои условия тебя не устраивают.
Она отвечает очень быстро. И снова без всяких колебаний. Без сомнений. Интересно, знает ли она вообще, что это такое.
– Меня зовут Лириса, – говорит она, высоко подняв подбородок и осматривая меня с головы до ног. У меня появляется ощущение, что она всю жизнь смотрела на таких, как я, свысока. – Я – принцесса крови Нижних земель, и мне нужно как можно скорее попасть к Воротам Мизостиума.
Я чуть не сбросил ее обратно в реку. Меня остановила только опасность ее способностей, развитых и смертоносных, какими бы они ни были. Позади нее Джилл крепче сжимает свой шест. Как будто можно просто ударить ее по голове и покончить с этим. Риетт ведет себя умнее. Ее рука тянется к пистолету на бедре, расстегивая пуговицу, удерживающую его в кобуре. От пули может пострадать даже Серебряный.
«По крайней мере, большинство из них».
Хотел бы я схватить свой собственный пистолет, но она увидит, если я это сделаю.
– Кто и – что гораздо важнее, сколько – Серебряных охотников твоего отца преследуют тебя?
Наконец она колеблется, хотя бы на мгновение. Ее взгляд опускается на палубу, затем возвращается к моему.
– Мой отец мертв.
Уголок моего рта приподнимается в холодной усмешке.
– Твой отец – правящий принц Пьемонта, страны, которая в настоящее время воюет с Разломами. Мы, Речники, не так глупы, как ты думаешь.
– Бракен – мой дядя, брат моей матери, – огрызается она. Ее глаза сужаются, и я задаюсь вопросом, какие у нее способностями. Сколькими способами она может убить меня и мою команду. Как у кого-то кроме нее могла возникнуть необходимость спуститься вниз по реке – и почему. – Мой отец мертв уже шесть лет. Я не солгала тебе, и твое предположение меня оскорбляет, Красный.
Несмотря на цвет ее крови и ее врожденную склонность лгать нам и оскорблять нас, по ее глазам или голосу я не могу сказать, что она лжет. Она не вздрагивает под моим пристальным взглядом.
– Сколько преследователей? – снова спрашиваю я, наклоняясь к ней, хотя все мои инстинкты Красного кричат в знак протеста.
Лириса не двигается, не отступает и не отвечает на мой вызов.
– Ни одного. Я ехала на север в Озёрный край под конвоем, когда на нас напали повстанцы. – Она тычет большим пальцем через плечо в сторону отмели. Легкий ветерок шевелит ее волосы, и блестящая черная завеса приспускается с одного ее плеча. – Выжила только я.
Вот оно что. Понимаю.
– Ты хочешь, чтобы твой дядя думал, что ты погибла вместе с остальными?
Она кивает, ее лицо не выражает никаких эмоций.
– Да.
«Серебряная принцесса, которая покинула свое королевство. Все, кто ее знал, считают, что ее нет в живых. И она хочет, чтобы так оставалось и впредь».
Я заинтригован – как минимум.
Возможно, не все крысиные дни одинаковы.
