Когда я приближаюсь к берегу, команда уже выходит на мелководье, разрываясь между триумфом и поражением. Мы потеряли лодку – но мы выжили. Я совершенно без сил и позволяю девчонке подвезти меня к ним. Большой Иан протягивает руку, поднимая меня на ноги.
Вместе мы оглядываемся на разваливающийся остов моей лодки. Он взорвался быстро, быстрее, чем я ожидал. Любой, кто был на борту, наверняка сгорел дотла. В нескольких ярдах от них одна из гончих подвывает, а потом обе собаки скрываются из виду.
Моя грудь сжимается, глаза пронзает острая боль.
– Она?.. – бормочет Джилл, но Риетт отмахивается от него.
Вместе мы ждем, что кто-нибудь из Серебряных выйдет из реки – неважно, друг или враг. Я надеюсь, что это будет Лириса, надеюсь, что ей повезло так же, как и мне. Но лодка тонет, и никто не выходит.
Жаль, что я не успел показать ей Ворота.
Большую часть крови смыла река. Если бы не вода, я была бы в крови с головы до ног. В основном это кровь Орриана. Так бывает, когда отрываешь человеку голову.
Но воспоминания она не смоет. Сомневаюсь, что я когда-нибудь смогу это забыть.
Река бурлила у него за спиной, вздымаясь, как крылья хищной птицы. Его друзья бросились на меня с обеих сторон, медлительные из-за выпитого алкоголя. Хуже всего была Хелена, но она была от меня дальше всех. Сильноруку, такому, как я, было бы тяжело ее убить.
Но я могла смотреть только на Орриана, который кричал, стоя на коленях рядом со мной, и пытался подняться на ноги. В его глазах горели языки пламени. Но нет, это загорелся грузовой отсек корабля, и лодка начала взрываться с обоих концов.
– Ты будешь моей, – прошипел он, даже когда мои руки сомкнулись по обе стороны от его головы. В тот момент я увидела, как бы могла сложиться моя жизнь, как жили многие до меня. Я увидела, что могла бы смириться со своей судьбой, принять корону, стала бы несчастна – и делала бы несчастными тех, кто меня окружает. Я была бы жалкой, несмотря на свою силу и могущество, и причиняла бы боль всем вокруг – а потом так же бы жили мои дети.
Я не хочу такой жизни, даже если единственная альтернатива – смерть.
Я чувствовала брызги реки, чувствовала, как под нами дрожат волны, как к моему горлу тянутся когти. Я схватила и потянула. Не знаю, чего я ожидала. Ожидала, что он умрет. Возможно, что его череп сломается раньше его позвоночника. Вместо этого его шея разорвалась – как будто я сняла крышку с банки. Не знала, что тело на такое способно.
Я не знала, что может быть так много крови, что сердце способно биться, даже если тело обезглавлено.
Странно, но меня спасла его вода. Она упала, как только он погиб, и накрыла нас обоих, даже несмотря на то, что корабль был объят языками пламени. Я нырнула так быстро, как только могла, пока моя мокрая одежда не загорелась. Несмотря на это, я почувствовала жгучую боль от пламени, пожиравшего все и всех, кто еще оставался на лодке.
Я и сейчас чувствую боль от горячих ожогов. Их нужно будет вылечить, но сомневаюсь, что найду здесь целителя кожи. Может быть в Мемфисе… А пока мне придется довольствоваться тем, что я смогу собрать в торговом городе.
Это было правильное решение. Держаться в воде, следить за берегом. Дождаться, когда Эш и его команда отправятся дальше. Пусть они думают, что я погибла вместе с Оррианом. Пусть слухи обо мне не расплываются по реке. Пусть больше никто не идет по моему следу.
Это единственный способ скрыться как следует. Единственный способ не оставить следов.
Мне придется осмотрительнее распоряжаться своими деньгами. К счастью, сумка у меня на поясе пережила взрыв и реку. Их должно хватить, если я буду тратить их с умом.
Во-первых, мне нужно будет сменить промокшую насквозь форму Озёрного края на более подходящую одежду. Рабочий комбинезон воняет, но он подойдет. А мне не терпится снять наконец одежду мертвой женщины. Торговый город оказывается больше, чем я думала. По грязным улицам и причалам разбросаны сотни прилавков. На берегу собрались лодки, паромы и даже более крупные суда. Их команды загружают и выгружают груз, берут и высаживают пассажиров. Будет нетрудно найти судно, плывущее до Ворот. Нетрудно оставить этот мир позади, как и многие другие.
Я иду по земле, потом по деревянной доске и снова по земле. Эту часть слияния пересекают более мелкие каналы и меняющиеся потоки. Я стараюсь не поднимать головы и прислушиваюсь. Волосы я распустила, чтобы не было видно моего лица. Здесь и там я улавливаю обрывки разговоров. Кто-то обсуждает «суматоху» на слиянии рек. Все остальное раздражающе нормально. Торговцы обмениваются новостями, лодочники встречаются с друзьями, игроки рекламируют игры, купцы – свои товары. Я быстро прохожу мимо них, направляясь к главному причалу, где стоят большие лодки.
Пока не слышу голос, который заставляет меня остановиться.
Лукавый голос, знакомый, с уверенной ухмылкой.
