Как и в остальных комнатах, в этом отдаленном зале полы сделаны из полированного дерева, стены – темно-зеленые, и то тут, то там встречаются акценты из речного камня. Соседний ряд окон выходит на густой сосновый лес, часового, возвышающегося над Асцендентом. Солнце опускается все ниже с каждой секундой. Я почти чувствую, как тикают часы на стоящем неподалеку от меня маленьком столике. Конечно, Птолемус улетит до захода солнца. Ни один пилот не захочет лететь с гор в темноте.
С тех пор как меня фактически выгнали из сада Кармадона, а теперь и из моих собственных покоев, мне приходится выбирать между двумя совершенно разными формами отвлечения внимания. А именно – кухнями и спортивным залом. Кармадон может быть назойливым, но он великолепный повар, и его кухонный персонал так же талантлив, как и он. К сожалению, на кухне будет полно слуг и, вероятно, и сам Кармадон, наблюдающий за следующим допросом, замаскированным под званый ужин.
При этой мысли я содрогаюсь. Скоро должно состояться какое-то торжество, празднование, хотя война на востоке еще далека от завершения. Не знаю, что можно праздновать, но это, несомненно, будет настоящее представление. Я знаю, что идея принадлежала Дэвидсону. Он пригласит делегации из Штатов Норты, Красные и Серебряные, а также членов своего собственного правительства и представителей Алой гвардии, которых можно освободить от их обязанностей. Некоторые из них уже шатаются по округе, но я держу пари, что он постарается собрать в одной комнате как можно больше членов альянса. Ему действительно нравится ложный образ единого фронта. Красные, Серебристые и новокровки – у которых совпадают цели и убеждения.
«Может, лет через десять», – фыркаю я про себя.
Чтобы мечта Дэвидсона стала реальностью, нам предстоит еще много работы. Основным препятствием является Озёрный край, вместе с Пьемонтом, Прериями – и многими другими. Слишком многими.
Интересно, а буду ли я в этом участвовать? Захочу ли я в этом участвовать?
«Эванжелина, хватит».
Я принимаю решение. Мне нужно в спортзал. Сейчас я просто не в состоянии делать что-то осмысленное, и могу только бить по чему-то большому и тяжелому.
Тренировочные арены Норты были как будто стерильными. Белые стены, стеклянные ограждения, мягкие полосы препятствий. Жесткие и совершенные. Наготове всегда были целители, которые могли разобраться с самыми незначительными травмами. В Ридж-хаусе тренировочная арена была такой же, хотя с нашей, по крайней мере, открывался красивый вид. Я пропадала там часами, доводя свои физические способности и военные навыки до совершенства. К старой рутине вернуться не трудно.
В Монфоре предпочитают тренироваться на природе и свежем воздухе. Вероятно, здесь считают, что если тренироваться в грязи и снегу, можно стать выносливее. Тренировочный комплекс поместья находится рядом с арсеналом, состоящим, в свою очередь, из набора небольших зданий. Они окружают кольцевую трассу, которая сама по себе является импровизированной ареной для спарринга.
Переодевшись в свою легкую экипировку, я начинаю с разминки. Сосны отбрасывают на пустую дорогу длинные тени.
Когда я пришла сюда впервые, закончить пробежку было труднее, чем я ожидала. Высота оказывает влияние на всех, и я добрую неделю при любой возможности глотала воду, пытаясь предотвратить обезвоживание. В конце концов мы приспособились, хотя Элейн на это потребовалось немного больше времени. Она по-прежнему щедро обмазывается увлажняющими кремами и бальзамами для борьбы с сухим воздухом.
Сейчас я почти не чувствую напряжения. Это место делает людей сильнее – во многих отношениях.
Через полчаса, когда кровь стучит у меня в ушах, я замедляю шаг. Кожу охлаждают стекающие по ней капли пота, тело бросает в дрожь.
Где-то вдали я чувствую медь – и резко поворачиваюсь в ту сторону. Адреналин бурлит в моих венах. Несмотря на свою гордость, я почти срываюсь с места.
– Птолемус, – бормочу я.
Мой брат пробирается через территорию арены, у него за поясом спрятан тот самый медный диск. Маяк, якорь. Кусок металла, который означает, что мы никогда не потеряем друг друга на поле боя. Сегодня он надел его не потому, что мы вместе идем на войну, а потому, что он хочет, чтобы я почувствовала его приближение. Он хочет дать мне шанс сбежать.
Я стискиваю зубы и переступаю с ноги на ногу.
Я обязана сделать для него хотя бы это.
Технически мой брат теперь король. В ту секунду, когда череп моего отца разбился о палубу корабля Озёрных, Толли стал Птолемусом, королем Разломов, хотя никто из нас никогда этого не признает. Сегодня он выглядит как тень, его серебристые волосы зачесаны назад, одежда полностью черная. Не придворный наряд и даже не что-то, подходящее для путешествий. Когда он подходит ближе, я понимаю, что на нем тренировочный костюм, похожий на мой. Черная кожа, серебристая отделка. Достаточно растянутый, чтобы двигаться, но достаточно прочный, чтобы смягчить удар. Он готов к бою.
– Добрый вечер, Эви, – говорит он. Его голос был ни мягкий, ни жесткий.
