Разрушитель небес полностью

– И все же, – вполголоса добавляет Дравик, – попытка свалить твое убийство на сбежавшего заключенного… выглядит довольно-таки вульгарно. Дом Отклэров наверняка испытал серьезное потрясение, если прибег к подобной тактике. Не думаю, что есть необходимость разъяснять, почему тебе не следует больше поддерживать связь с Раксом.

– Так это вы блокировали его в моем визе.

– Он опасный игрок, которого могли убедить причинить тебе вред. А теперь, после его помолвки с Мирей, эта угроза выросла многократно. Ты даже не подозреваешь, что модуль твоей подруги значительно упростил разработку пути проникновения в твой виз. – Его лицо смягчается. – Тебя следует защищать любой ценой.

– Для вас защищать – значит совать свой нос куда не просят?

– Насколько понимаю, ты знала это с тех пор, как подписала наше соглашение, Синали.

– Биометрический сканер, микрофон… неужели всей этой хрени вам мало?

– Я же объяснил тебе: он опасен.

Мое бешенство сменяется смехом.

– Этот избалованный благородный…

– …почти вошел в семью Отклэров. У него есть все причины вредить тебе.

– Вы говорите чушь. И обольщаетесь, считая, что вы мне как хренов отец. – Мне хочется, чтобы он стал отрицать это, но он только встает, не добавив ни слова, берет трость и уходит в сумрачный коридор, шаркая ногами. Я хватаю его чашку и с размаху разбиваю ее о мраморный пол. – Вы слышите меня, ваше высочество? Вы спятили! Нейрожидкость сожрала вас! Вы напрочь лишились ума!

Он не возвращается. От ярости перед глазами плывет, я смахиваю все, что есть на столе, превращая в груду фарфоровых осколков. Опрокидываю стол, ломаю ножки, швыряю в огонь, пока от него не остается ничего, кроме золы, а Астрикс смотрит на меня из угла комнаты.

– Лишились ума, точно как… точно как я, – шепчу ей.

Mortifer ~era ~erum, прил.

1. губительный, смертоносный

Той ночью я остаюсь в постели наедине с ночными мыслями, мраморные круги смотрят на меня со стены мертвыми белыми глазами, пятый недавно зачеркнут. Осталось два.

Ритмичное постукивание трости возвещает о приходе Дравика еще до того, как он стучит в мою дверь. У меня больше нет сил злиться.

– Входите.

Принц приоткрывает дверь.

– Ты действительно хочешь и дальше общаться с Вельрейдом?

У меня подскакивает сердце.

– А у меня в этом вопросе есть выбор?

Искусственный лунный свет тяжело и холодно повисает над нами. Голос принца слабеет.

– Твоя безопасность – вот все, что меня заботит, потому что сам я хотел от родного отца лишь заботы о моей безопасности. Хотел, чтобы ему было не все равно, потеряет он меня или нет. Но ему это было безразлично. И теперь я пытаюсь исправить это с тобой.

Я не свожу глаз с тени Дравика на полу. Что меня всякий раз убивает, так это надежда, – не интриги, не покушения на мою жизнь, не боль. А надежда. Надежда, что я могла быть его родной дочерью. Надежда, что я проживу настолько долго, что научусь любить его как отца.

– Вы больше не будете читать мой виз, – говорю я.

– Разумеется.

– И разблокируете его.

– Увы, не могу. Приватное общение чревато серьезным риском, как ты сама понимаешь. – Я открываю рот, но он прерывает меня: – А вот общение на публике – другое дело. Сэр Ракс будет присутствовать на праздновании дня рождения моей сестры, как и ты. Вместо меня.

– Сестры… – повторяю я.

У тени Дравика нет лица, но я знаю, что он улыбается.

– Да. Моей сводной сестры, Лейды Эстер де Рессинимус, кронпринцессы нова-королевского двора и твоей следующей противницы.

Пятый круг – это мой кузен.

Был им.

Сообщение от Дравика приходит, когда я собираюсь на день рождения, пальцы замирают на серебряных пуговицах моего придворного мундира. Голубое сияние виза лишь немногим ярче юбки, на которой настоял Дравик. «Для танцев, – с улыбкой пояснил он. – Лейда обожает танцы».

Оливер Солунд-Отклэр приходился мне троюродным братом, с Отклэрами он был связан, вступив в брак. На два года старше меня – ему недавно исполнилось двадцать два. В сущности, мальчишка, но достаточно взрослый, чтобы понимать, что к чему, и конечно, остерегаться встреч с Паучьей Лапой, чтобы передать им деньги от имени моего отца. Если верить сообщению от Дравика, Оливер был завсегдатаем таверн Нижнего района, особенно тех, что являлись еще и борделями – особыми, девчонки в которых еще не достигли зрелого возраста.

Я оскаливаю зубы. Сохраненные сообщения слепят глаза. Пробегаю взглядом слова отца.

Фаррис: Неудобно просить тебя о таком, Оливер, – и вообще втягивать в эти дела. Но я могу положиться только на тебя. Другие гораздо хуже ориентируются в тех местах.

Оливер: Да ладно, дядя. Ты же знаешь, что я на все готов ради тебя – человека, у которого я многому научился.

Дрожащими руками я наношу масло на черные пряди волос, чтобы сделать их гладкими. Ухоженными.

Оливер: Их ведь только двое, так? Мать и дочь? Значит, все будет сделано моментально. Могу задержаться и убедиться во всем сам, если хочешь.

Фаррис: Нет, спасибо. От тебя требуется только передать вознаграждение.