Разрушитель небес полностью

я отказываю тебе в смерти до тех пор, пока не покажу тебе истинный смысл поражения.

Мирей.

ты не умрешь. я тебе не дам.

Ракс.

Гельманн хочет убить меня. Моя семья хочет убить меня, а королевский двор – помочь ей. Мой отец хотел убить меня. Вселенная желает видеть меня мертвой… но есть и люди, которые хотят видеть меня живой.

Разрушительница Небес касается мягким вопросом моих движущихся по кругу мыслей: «а чего хочешь ты?»

Дрожащими руками я поднимаю забрало, слыша пневматическое шипение.

– Посмотри еще раз, – говорю я Гельманну. При свете его неряшливого венца заметно спокойствие его лица на голоэкране, сурово сведенные в молчании золотистые брови. Мои слова наполнены силой. – Чего я хочу, зверь?

Пронзающий Крылом отшатывается от меня, давление падает. А мое копье поднимается. Я рычу, брызжа кровью и серебром.

– ЧЕГО Я ХОЧУ, ЗВЕРЬ?

Пронзающий Крылом мгновенно и молча разворачивается, ярко светя плазменным хвостом, он стремительно бросается к своей платформе и закрепляется на ней.

– По-видимому, оба наездника снова решили придерживаться правил, Гресс! Они вернулись на исходную! Так что внимательно следим за обратным отсчетом финального раунда! Три…

Пять точек боли пульсируют у меня в груди. Боль бьется и в правом бедре, от которого я оторвала ногу Разрушительницы Небес, на края поля зрения наползает мрак, тот, которому я уже научилась сопротивляться.

– Два…

Мой шепот:

– Ответь мне, зверь. Чего я хочу?

– Один!

И его благоговейный голос:

– Смерти, миледи.

Ноль.

Старт с платформы. Снижение. Отключение связи. Теперь он знает. Но не может остановить меня.

И это ему тоже известно.

Гравитация тянет нас одного к другому – его молнию, мой гром. Он – разрушение. Он – война. А я – мрачный чугунный колокол, звонящий после, неудержимое эхо, вечно следующее за насилием.

Не я нанесла первый удар, но я буду той, кто нанесет последний.

Вскрик жеребцов прорезает вспышку света. Гельманн делает резкий нырок. Я вижу, как он стремительно пригибается, целясь копьем в отведенной назад руке в самую медленную часть моей уцелевшей ноги. Вся его мощь сосредотачивается в скорости, направленной в одну точку, слишком быстро. Жизнерадостно звенит мысль Разрушительницы Небес.

«доверься мне».

Я отвечаю: доверяюсь.

Так я и делаю. Отдаю ей наше тело, и Разрушительница Небес поворачивает бедренный щиток с удивительной точностью – скрип кости, вспышка в мозге, – чуть не ломаясь в хребте и заставляя меня скорчиться в спазмах, но изгибается так, что желтое копье не задевает ничего, кроме брызг серебристой крови в том месте, где иначе была бы наша отсутствующая нога.

Я держу руку ровно. Жду. Нисходящая цепочка мыслей – все падает в пустоту, в самый центр столкновения, в горнило пространства и времени, существования, меня.

Серебро окропляет неоновый нагрудный доспех.

«Красный – 2. Синий – 1».

Сняв шлем под гром аплодисментов, я оказываюсь под устремленным на меня свинцовым взглядом нова-короля Рессинимуса.

Когда я только начинала ездить верхом, из ангара я выползала в пустые коридоры турнирного зала, а теперь меня встречают воплями. Стража оберегает меня, проводя сквозь кишащую массу разгоряченных тел, мимо пытающихся вцепиться в меня рук. В душевой сравнительно спокойно, тишину нарушает лишь вызов по визу.

Дравик: Власти оставили твоего противника в заключении. На обратном пути в Лунную Вершину тебе ничто не угрожает. Меня известили, что Киллиам готовит твое любимое блюдо – жареную утку.

Странное чувство нарастает во мне: я с нетерпением жду возвращения домой, к Луне, мягкой постели, жареной утке, методичной и молчаливой уборке в компании Киллиама. Невозможно. Бессмысленно. Дрожащими пальцами я набираю новое сообщение двум адресатам.

Синали: Встретимся с вами обоими на арене.

Ответ приходит мгновенно.

Мирей: Само собой, встретимся, убийца. Если бы ты проигрывала таким бесчестным противникам, как Гельманн, ты не носила бы фамилию Отклэр.

В зеркале отражается моя улыбка, похожая на оскал. Еще вызов.

Мирей: Ракс говорит, чтобы ты разблокировала его.

Синали: А я его и не блокировала

Мирей: Ну, кто-то же блокирует, чтобы вы не общались. Откровенно говоря, по-моему, это даже к лучшему. Слишком он хорош для тебя.

А она умеет выбирать, куда ударить. Но я полагаю, что это у нас семейное.

Синали: Твоя извечная честность?

Мирей: До последнего – таков путь рыцаря. Могла бы и ты когда-нибудь попробовать, если твоя кровожадная натура еще способна на такое.

МИРЕЙ АШАДИ-ОТКЛЭР ВЫШЛА ИЗ БЕСЕДЫ.