Разрушитель небес полностью

– Тем, что я делаю, не стоит гордиться, – бормочу я.

Над горячим шоколадом вьется пар. Киллиам, помолчав, говорит:

– Я знаю: вы с хозяином творите очень страшные дела, – и он медленно продолжает: – Но когда я вспоминаю, как упорно вы тренировались, сколько боли вытерпели, через что прошли… когда я вижу, как вы торжествуете перед лицом испытаний, то не могу не чувствовать гордости за вас, барышня.

Я сжимаю в кулаке свой крест и, кажется, в первый раз за все время улыбаюсь ему.

Proelium ~ (i)ī, сущ.

1. борьба или рознь

Опираясь на край раковины в студии, Ракс Истра-Вельрейд смотрит, как жидкое серебро спиралью уходит в отверстие стока.

В последний раз он вытирает нос и выпрямляется, оправляя кроваво-красные лацканы жакета. Он предпочел бы, чтобы из носа текла кровь. Предпочел бы, чтобы эти истечения не повторялись каждые шесть часов. Но так уж сложилось, что его жизненные предпочтения остаются без внимания.

У Ракса есть предпочтения, а сожалений нет. Он узнал, что имела в виду Синали. Отключившись, он сумел установить связь с ее памятью, и не уверен почему, но теперь знает точно, как базовую математику: источник воспоминаний, которые он видит во сне, – это седло. Вот почему наездники, близкие к перегрузке, так часто видят сны. Чем больше времени проводишь в седле, тем больше подвергаешься влиянию нейрожидкости и тем ярче сновидения. Узнав, откуда взялись странные воспоминания, он успокаивается. Рано или поздно они убьют его, зато теперь ему что-то известно.

По крайней мере, отключившись в седле, он может видеть ее. Быть ею. Быть рядом с ней, даже если это невозможно в реальной жизни.

Он изнывает от желания дотянуться до нее, сидя рядом на тройной пресс-конференции, но Литруа сидит слишком близко и следит за каждым вдохом и движением ресниц Ракса. Его усадили между двумя девушками: Мирей во всем черном справа и Синали в голубом слева, ее темные волосы коротко подстрижены, взгляд прекрасных глаз оттенка льда устремлен вперед. Вспышки камер срабатывают непрерывно. Рука Ракса под столом подергивается от желания дотронуться до нее, его тело бурлит, стремясь вновь оказаться ближе к ней. Теперь, когда он знает, какова она на ощупь и вкус, избавиться от этого знания он не может, и это пытка.

Вспышка.

– Леди Синали, вы нервничаете накануне встречи с леди Мирей в следующем поединке?

Вспышка. Даже не глядя на Синали, Ракс чувствует, как она шевельнулась, сжала колени, овеяв его теплом и ощущением близости.

– Я слишком далеко зашла, чтобы позволить нервозности управлять моими чувствами.

Вспышка. Мирей криво усмехается, температура ее смеха гораздо ниже нуля.

– А ты уверена, что у тебя вообще есть чувства, убийца?

Свет гаснет. Гудят резервные генераторы.

Вспышка. Вспышка. Вспышкавспышкавспышка. Негромкие шепотки слышатся в темной студии – «убийца» и «о чем она говорит?» Литруа встает, держа трость перед собой в предостерегающем жесте.

Мирей или не видит, или ей все равно, ее смех угасает сам собой.

– Ты грязная самозванка без имени, титула и чести. И я докажу тебе это на поле боя.

Ракс приподнимается с места: Мирей никогда не оскорбляет других наездников. После поединка и победы над ними – еще может быть, но перед этим никогда. Это противоречит рыцарскому кодексу, которым она ему все уши прожужжала: никаких оценочных суждений до столкновения. Что-то не так, что-то произошло, и он слишком зациклился на Синали, чтобы заметить это, но теперь ясно видит. То, как у Мирей размазалась тушь, как напряглась ее челюсть. Неужели это?..

Террен Хельгрейд продолжает как ни в чем не бывало:

– Наблюдать, как леди Синали продвигается в турнирной таблице… пожалуй, я выскажу мнение всей Станции, заявив, что это было чрезвычайно увлекательно. Вы ведь сражаетесь с ней через два дня, леди Мирей? Не желаете сказать ей что-нибудь?

Влага в глазах Мирей превращается в сталь.

– Я приму твою капитуляцию прямо сейчас.

У Синали перехватывает дыхание, но всего на миг.

– Никогда.

Ракс поднимается, делая знак ведущему и расплываясь в самой обаятельной улыбке, на которую способен.

– Думаю, вполне достаточно. Этим и ограничимся – все явно устали, и…

– Ты знаешь, что значит езда верхом?

Его прерывает негромкий вопрос Синали, адресованный ее кузине. Вспышка. Королевский наездник спрашивал то же самое. Мирей расправляет плечи, смотрит перед собой, не поворачиваясь.

– Она значит честь, предательница.

Вспышкавспышкавспышка. Синали переводит холодный и непроницаемый взгляд ледяных глаз на Ракса.

– Ты знаешь, что значит езда верхом?

Этот неистовый взгляд отключает в нем все мысли. Ответ содержится в самом вопросе, как замкнутая петля – взлет и снижение. Ракс открывает рот, он всегда будет говорить ей только правду, какой бы обжигающей она ни была, только пусть спрашивает.

– Она означает жизнь.

Вспышка. Вспышка. Вспышка.

– А что… – начинает ведущий с нервной улыбкой, – что езда верхом значит для вас, леди Синали?