Разрушитель небес полностью

Следующие недели он выполняет контракты так, чтобы выкроить несколько свободных часов, и проводит это время в самых темных закоулках доков Нижнего района. В гвалте голосов из громкоговорителей, в скрипе ржавого металла и визжащем шипении плазменных дюз грузовых кораблей он едва слышит собственные мысли. К счастью, для поиска «Полярной звезды» слух ему не нужен, достаточно лишь видеть – следовать путем, обозначенным ярко-красными пластиковыми волокнами, привязанными к балкам и конькам рифленых крыш. Высмотреть эти знаки легко, идти дорогой, которую они указывают, трудно: красные нити ведут не к какому-то строению, а к сети туннелей аварийного обслуживания, к Теневому кольцу, где его быть не должно. Теневое кольцо всегда пахнет одинаково, старым бензином, и всегда выглядит похожим на лабиринт из-за своего староземного устройства, с круговыми развязками для древнего колесного транспорта и колодцами, которые никуда не ведут. Словно крыса в лабиринте, Дождь бегает, изучая его, и все это время голова у него трещит от ломки.

«Полярная звезда» умело скрывается, но ее составляют люди, и Дождь ориентируется по мельчайшим скоплениям волос, слишком длинных для животных, и по еле заметным в пыли отпечаткам ног, уводящих его в те туннели, куда ему надо попасть. Истекая потом и шатаясь, он выходит на очередную неосвещенную развилку и вдруг понимает, что его ломка, вызванная отказом от пыли, выполняет сразу две задачи: не дает Паутине выследить его и вместе с тем придает ему, отточенному как клинок, вид нетренированного, вялого, изможденного простолюдина, которого мятежники ни в чем не заподозрят. В сердце Дождя нарастает восхищение: Зеленый-Один продумал все до мелочей.

Наконец Дождь достигает цели: в темном и непримечательном туннеле направленные из-за баррикад точки лазерных прицелов расцветают у него на груди. «Полярная звезда». Их здесь десятки. Он открывает на визе наживку, полученную от Зеленого-Один, размашистые синие буквы на фоне хмурых лиц со шрамами складываются в слова:

«Разрешение службы безопасности, уровень “Альфа”. Транспортное судно его величества “Стойкость”».

Paciscor ~iscī ~tus перех., неперех.

1. договариваться о сделке, заключать соглашение; улаживать

Ракс выигрывает свой второй поединок следующим утром. 3:0.

Мирей выигрывает свой в полдень. 3:0.

По пути на мой второй поединок мы пролетаем в ховеркаре мимо особняка Отклэров – глыбы из мрамора и стали в окружении ярко-зеленой травы и высоких, горделивых тюльпанных деревьев. Ворота стерегут крылатые львы из мрамора, и я долго смотрю на них. Внезапно все становится реальным – все.

– Тебя что-то беспокоит, Синали? – спрашивает Дравик.

– Нет. – Делаю паузу. – Да.

– Поделишься сама или без наводящих вопросов не обойтись?

– Что такого сделала Астрикс, если заслужила казнь?

На долю секунды непроницаемое выражение Дравика едва уловимо меняется и вновь становится прежним.

– Мой отец вспыльчив. Стоит кому-то проявить неповиновение, и он избавляется от этого человека. От моей матери он избавился, как от собственности, и на нее накинулся весь двор. Ее лишили титулов и почестей, а потом отправили на смерть.

Я не свожу с него ошеломленного взгляда.

– Они и такое могут? Свергнуть королеву?

– Они могут сделать все, что пожелают, Синали, если король это позволит.

Ховеркар приближается к турнирному залу. Он высится над нами, сверкая сталью балок и привлекая взгляд мешаниной светодиодов всех цветов радуги над хрустальным куполом. Люди сотнями – нет, тысячами вливаются в зал, чтобы увидеть турнир. Увидеть меня. Дравик выходит из ховера, и крест над входной дверью бросает на него длинную тень. Рука, которую он убрал с набалдашника трости, нерешительно вздрагивает, ведь он знает, с каким трудом мне даются прикосновения, может, потому что ему известно, каково это – убегать от теней. Наконец он предлагает мне открытую ладонь. Он мог бы. Мог бы столько раз убить меня, но беспокоится обо мне больше, чем кто-либо, с тех пор как умерла мать.

Улыбка принца становится шире.

– Покажем им, что больше они не смогут поступать так, как пожелают?

Подвеска-крест постукивает о шрам на моей ключице. Я подаю Дравику руку, и на этот раз зуд под кожей почти не ощущается.

За двадцать минут до своего второго поединка я стою на смотровой площадке турнирного зала. Сегодня Эстер кажется громаднее, чем обычно, белая спираль кремниевой бури раскручивается на ее зеленой поверхности. Где-то там, в космосе, – Земля. Где-то рассеянные по галактике еще шесть Станций, полные людей. Война стала началом жизни человечества в космосе и ее концом, альфой и омегой. Космос породил все живое и когда-нибудь положит ему конец.

– Красиво, правда?

Этот голос я узнала бы где угодно. Сэврит. Он стоит слева от меня, в переливающемся зеленовато-синем костюме с отделкой цвета меди.

Мой следующий противник.

Я не отвечаю, он проводит ладонью по своим тщательно уложенным волосам, задумчиво созерцая вселенную.