Разрушитель небес полностью

Разрушитель Небес пользуется словами как ребенок, а мадам Бордо они служат, чтобы причинять боль. Год назад я была оцепеневшей и не могла почувствовать их, но теперь ощущаю ясно, как в седле, – холодные, колкие, всаженные мне в горло. Она снова поднимает на меня равнодушный взгляд.

– Кто это нарастил тебе мышцы? Никто на тебя не позарится, если будешь выглядеть как мужчина.

– Я хочу видеть Джерию.

Ее перо бежит быстрее, черные чернила переливаются при свете голосвечи, мадам фыркает.

– Нет.

Я встаю, и, к моему удивлению, она еле заметно вздрагивает. Ее слова испаряются – все до единого, и старые, и новые, ощутимые и нет, и странное чувство разрастается во мне. Несмотря на все, что она со мной сделала, я не могу заставить себя ненавидеть ее. Она дала мне то, о чем я просила, что больше никто не мог мне дать, – способ приблизиться к благородным. Дала мне путь, чтобы идти по нему, когда остальные разрушали все мои пути. С уверенной неторопливостью я вываливаю на стол содержимое карманов, и оно сияет на свету.

– Серебро, – говорю я. – Его хватит, чтобы оплатить как минимум час времени Джерии.

– Это же… – Бордо тянется к вилке, восторженно пробует пальцем остроту зубцов. – Это не синтетика. Это староземное серебро. Где ты его взяла?

Я молча наблюдаю, как в ее очках отражаются мысленные подсчеты – сколько бумаги можно купить за это серебро, каких видов, какого качества. Вероятно, ей никогда еще не платили вот так, вещами, принадлежащими истинной знати, я впервые нахожусь по другую сторону, и ощущение власти оказывается пьянящим, злорадным, с электрическим привкусом. Бордо смотрит на меня снизу вверх, не веря или начиная верить – не могу определить точнее, но ее замешательство несомненно: я бастардка, которую не тронул королевский двор, бастардка, которая бросила им вызов и осталась в живых. Я не самозванка, не психопатка, не бледная копия. Лишь в этот момент я по-настоящему сознаю, что от собственной крови нет спасения.

Как бы это ни было им ненавистно, как бы ни было ненавистно мне, я и есть одна из них.

– Мое имя Синали фон Отклэр, и я желаю видеть Джерию сейчас же.

Мадам Бордо провожает меня сама, идя скованной походкой и в полном молчании. Джерия – единственный знакомый мне человек, которую можно назвать настолько же умной, как Дравика, и если кто и поможет мне раскусить его, так только она. Судя по тому, каким путем ведет меня Бордо, сейчас Джерия занимает «люкс» в пентхаусе, и скоро мы подходим к двери с отделкой, имитирующей стиль благородных – с голографией, под красное дерево. Световая подделка шипит под костяшками пальцев мадам Бордо, когда она стучит в дверь.

– Она ждет клиента, – говорит Бордо, повернувшись ко мне. – Так что советую тебе не затягивать.

Я поднимаю бровь.

– А я советую вам отложить визит клиента, насколько это понадобится. Или вам не нужно мое серебро?

Поджав губы, она отпирает дверь. Я вхожу и с улыбкой захлопываю дверь перед ее носом. Но моя улыбка тает, стоит мне повернуться, шквал запахов парфюма, латекса, силикона и пота обрушивается на меня, вызывая воспоминания. Хотя это и «люкс», но ковролин здесь такой же пожелтевший, с мельтешащим рисунком, как тот, на который я столько раз заставляла себя смотреть.

– Синали!

Услышав этот возглас, я поднимаю голову: Джерия, сидящая на кровати с балдахином, при виде меня вскакивает, звеня бубенчиками на шутовском колпаке. Ее туника, туфли, трико – как у королевского шута, только из ткани подешевле. Лицо по-дурацки раскрашено, все в белой пудре, с розовыми кругами на носу и щеках. Нам доводилось видеть друг друга в самых причудливых нарядах, но настолько странного, как этот, среди них еще не было. Но Джерии он идет, и мое появление вызывает у нее на лице, формой напоминающем сердечко, сияющую улыбку.

– А я и не знала, что ты вернулась!

– Нет, не вернулась, – с трудом выговариваю я.

– Да?.. – Джерия хмурится, отводя со лба тонкие пряди каштановых волос. Потом замечает, что я разглядываю ее костюм, и смеется. – Мне велели сыпать скверными шутками и получать за них «наказания». Как я рада снова видеть тебя!

Я еле произношу «я тоже».

– Я помню, ты не любишь, когда тебя трогают, – она улыбается, – иначе я обняла бы тебя. За то время, пока тебя не было, здесь ничего не изменилось, разве что Виллемина с каждым днем все несноснее, но это не новость, – Джерия снова садится на постель и вдруг восклицает, захлопав в ладоши: – О, и я наконец добыла для сестры ту квартиру в Центральном районе!

Я негромко аплодирую.

– Ты так долго копила на нее.

– Ага. А она такая умница – ее взяли в школу разработки боевых жеребцов Фрейниля со стипендией! Представляешь? Со стипендией! – Джерия быстро спохватывается. – Но ты ведь пришла не для того, чтобы узнать последние новости?

Мои объяснения не отнимают много времени – труднее изложить предысторию. Где я была, чем занималась, как у меня дела – все это я не хочу ей рассказывать. В сущности, мы с Дравиком выступаем против короля. И чем больше кто-то знает об этом, тем опаснее для них.