Дом не отставал от Сорасы ни на шаг. Он упрямо следовал за ней, пока они не оказались в до боли знакомой каюте. Со стороны навигатора было очень любезно уступить им эту тесную комнатушку, однако Сораса чувствовала, как от пребывания здесь у нее начинает зудеть кожа.
Места в крошечной каюте становилось все меньше по мере того, как на полу росла груда добытых Сорасой припасов. Новая мантия для Дома, чистые кожаные доспехи, оружие, нижние рубашки, перчатки, седельные сумки для несуществующих лошадей, непортящийся провиант и монеты со всех концов Варда.
– Есть ли какая-то информация об их передвижениях? – спросил Дом, остановившись в дверном проеме.
Сораса стиснула зубы, желая хоть недолго побыть в тишине. Она надеялась, что Древнего снова скрутит приступ тошноты.
– Пока нет, – ответила она, сортируя добычу. – Но скоро появится.
– А если нет?
– Она появится. Огромную армию не скроешь от людских глаз.
– Ты слишком часто врешь, Сораса Сарн, – сказал Дом. Его низкий голос дрожал. – Помнишь ли ты, как отличить ложь от правды?
Сжав зубы, Сораса скинула с плеч новую кожаную куртку. Несколько мгновений она раздумывала, не бросить ли ее в Дома, а потом присела на кровать, чтобы проверить, не разошлись ли на куртке швы, и получше закрепить пару разболтавшихся застежек.
– Какая тебе разница? – фыркнула она, сжимая в пальцах иглу.
Работа шла быстро. Сораса пришила к куртке несколько внутренних карманов, чтобы положить в них то, что не вмещалось в мешочки на ее поясе. Скрепляя нитью ткань и мягкую старую кожу, она чувствовала, как волны спокойствия омывают ее. Да, монотонные движения умиротворяли даже Сорасу Сарн. Она вдруг вспомнила, как делала то же самое, будучи совсем юной девочкой. Как смывала с себя кровь и зашивала изорванную одежду точно так же, как зашила бы открытую рану на коже.
Дом молча наблюдал за ней. Когда в каюте сгустились тени, он даже зажег фонарь, чтобы Сорасе не пришлось щуриться в полумраке.
– Эрида выжила, – наконец произнесла она, нарушая тишину. – Я разговаривала с торговцем, который видел ее издалека. Она укрылась в одном из храмов.
В следующее мгновение Дом навис над ней, заполняя собой едва ли не все пространство каюты. Его грудь, стянутая кожаной жилеткой, быстро поднималась и опускалась. Он слегка приоткрыл рот, сделав резкий вдох.
– А Таристан?
– С ней, – ответила она и подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядами. В зеленых глазах Древнего кипела ярость. – Успокойся, Домакриан. Да, он уязвим, но сейчас ты ничего не можешь сделать.
Дом изогнул губы в усмешке, еще сильнее обнажив зубы.
– Я по-прежнему тут, разве не видишь?
– Также ходят слухи, что по распоряжению королевы кто-то покинул город, – добавила она, пытаясь отвлечь его от мыслей о Таристане. – Щуплый человек в красных одеждах.
– Ронин, – с отвращением выплюнул Дом. Он уперся рукой в стену каюты и пригнул спину, заглядывая в иллюминатор. – Как жаль, что Вальтик сломала ему ногу, а не позвоночник.
– Ты же знаешь Вальтик. – Сораса вернулась к шитью и перекусила нить зубами. – Она совершенно бесполезна, пока вдруг не решит спасти всем жизнь. А потом снова становится бесполезной. Уверена, ты на своем опыте убедился, каково это.
Дом тихонько зарычал, и воцарившийся между ними хрупкий мир разбился на части.
– Не буду мешать твоей работе, Сарн, – буркнул он.
– Надеюсь, ты получишь удовольствие, пока будешь обходить палубу тысячу раз подряд, – отозвалась она, радуясь, что сможет заниматься шитьем в тишине.
– Мы легко отделались, Ваше Величество.
Хотя ее рука была поранена, Эриду охватило желание оторвать голову лорда Торнуолла, опущенную в смиренном поклоне.
Таристан стоял рядом, когда военачальник преклонил перед королевой колено. Торнуолл по-прежнему был облачен в доспехи, которые впопыхах натянул на себя прошлой ночью, когда мерзкие пираты решили спалить половину Аскала. Его лицо горело от стыда и неловкости, но еще в большей степени от страха. Эрида чувствовала исходивший от него запах ужаса.
Она всей душой жаждала снова оказаться на троне и надеть на голову корону. Она обрадовалась бы любым символам королевской мощи, которой ей удалось добиться за последнее время. Но сейчас она была всего лишь худой обычной девушкой в измятом платье, без золотых украшений, драгоценных камней и мехов, которая сидела на обычном стуле в городском соборе.
Все, что она могла делать, – это держать спину прямо. По крайней мере, ее позвоночник был выкован из стали.
– Четыре корабля нашего флота лежат на дне каналов, – сквозь зубы прошипела Эрида. Все ее тело полыхало так же, как и ее город. – Еще десять выведены из строя, и одним богам известно, когда мы сможем их починить. От Флотской гавани остались развалины. Мой дворец сожжен дотла, а по улицам разгуливают мятежники, готовые спалить оставшуюся часть города, если мы предоставим им такую возможность. Пираты проникли на
