Чарли сидел среди них, вдыхая сладкий аромат распустившихся цветов и наполненный свежестью дождя воздух. Сад был залит солнечным светом, от которого он уже успел отвыкнуть. Чарли знал, что пройдет совсем немного времени, прежде чем солнце скроется за стенами Тиармы, но пока он наслаждался редкими мгновениями тепла. Тогда как в остальной части замка кипели приготовления к войне, здесь царила полная тишина. Досюда не доносился ни стук молотков, бьющих по дереву, ни скрип повозок, что безостановочно поднимались и спускались по склону скалы. Здесь не было ничего, кроме роз и голубого неба.
Гарион лежал рядом, растянувшись на одном из одеял, которые они раздобыли за зиму в Айоне. Он наблюдал за летевшими по небу облаками и сжимал в руке наполовину съеденное яблоко из остатков урожая прошлой осени. Его отяжелевшие веки медленно опускались.
– Я удивлен, что ты не пошел на тренировочную площадку вместе с остальными, – сказал Чарли, радостно улыбаясь убийце.
Большую часть времени Сораса проводила на площадке недалеко от бараков, где под чутким наблюдением Дома и Эндри тренировала Корэйн. Они так быстро вернулись в привычный ритм, словно проведенных врозь месяцев не было вовсе. Корэйн и галлийский оруженосец, ставший ее верным телохранителем. Домакриан и ворчливая убийца, вечно осыпающая его язвительными комментариями.
«Хотя в последнее время она язвит гораздо реже», – усмехнувшись, подумал Чарли.
Гарион выгнул шею и встретился взглядом с Чарли. Его темные красновато-каштановые локоны разметались по одеялу.
– Корэйн хватает нянек, – со вздохом сказал амхара и молча передал остаток яблока Чарли, который тут же вгрызся в него зубами. – А у меня есть свой подопечный, требующий внимания.
– Уверяю тебя, я могу о себе позаботиться, – ответил Чарли и выбросил огрызок в траву.
– Склонен с тобой не согласиться. – Гарион присел, чтобы лучше видеть его, и сосредоточенно прищурился. – Кроме того, я и так провел слишком много времени вдали от тебя. Больше я не собираюсь терять ни минуты.
Чарли почувствовал, как его желудок сжимается от чувства вины.
– Гарион… – начал он, но убийца прервал его резким взглядом.
– Я сожалею, Чарли, – с жаром сказал Гарион. Его слова звучали и как признание, и как молитва одновременно. – Я сожалею о выборе, который сделал. Позволь мне, по крайней мере, извиниться за него перед тобой.
Чарли очень долго мечтал услышать именно эти слова именно от этого человека. Он мечтал о них днем и ночью, когда сидел за столом в своей подвальной мастерской и лежал, свернувшись калачиком на матрасе, провонявшем плесенью. Представляя этот момент, Чарли думал, что почувствует триумф или, быть может, некоторое злорадство. Но сейчас он ощущал лишь опустошение и нечто похожее на стыд.
Эти слова не стоили той боли, которая отражалась на лице Гариона. Равно как и сожалений, поселившихся в сердцах обоих.
– Амхара не должны привязываться ни к кому и ни к чему, кроме Гильдии. Чувства являются источником слабости и душевных волнений… – Гарион осекся и покачал головой. – Мы должны быть верны только одному человеку. Всегда и везде.
«Лорду Меркьюри», – понял Чарли и представил тень лидера Гильдии амхара. Бывший жрец не имел ни малейшего понятия о его внешности, но страха Гариона и Сорасы было достаточно, чтобы Чарли мог ярко ее вообразить.
– Думаю, в некотором роде я соблюдаю этот завет, – пробормотал Гарион, и его лицо расслабилось. – Я по-прежнему ценю только одного человека в этом мире.
В груди Чарли разлилось тепло. Эти слова были бальзамом на его еще не зажившую рану. Он положил ладонь на руку Гариона.
– Я тоже повел себя как трус, – сказал Чарли. – Я спрятался за стенами храма, потому что мне было слишком страшно выйти из укрытия в реальный мир.
Гарион окинул его взглядом.
– У тебя были на это основания.
«За мою голову была назначена дюжина наград, – подумал Чарли, подсчитывая свои провинности. – А одна высокая и очень умелая темурийка намеревалась их получить».
– Я собственноручно заточил себя в Адире, чтобы спасти свою шкуру, – вслух сказал он, и к его лицу прилила кровь. – Я мог бы покинуть эту тюрьму ради тебя. Мог бы последовать…
– Хватит, – оборвал его Гарион, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Быстрым движением он положил руку ему на плечо, копируя позу Чарли. – Я сожалею. Пожалуйста, прими этот факт.
– Хорошо, – сказал Чарли, продолжая улыбаться. – Но Меркьюри убил бы тебя, если бы ты покинул Гильдию.
Гарион пожал плечами и покрутил шеей.
– Наверное, я мог бы сделать так, чтобы меня изгнали, как Сорасу.
– Пожалуй.
– Правда, она всегда была его любимицей, – печально добавил Гарион. В его глазах сверкнула зависть, которая так и не развеялась до конца. – Он бы убил любого из нас за непокорность. Только не ее.
