Каждый из них понимал: чтобы выжить, нужно действовать быстро, тихо и осмотрительно. Каждый из них осознавал, насколько опасно их положение. Каждый из них чувствовал, что судьба мира находится в их руках.
Дом начал первым и выбил ногой дверь с такой скоростью, на какую не способен ни один смертный. Замок вылетел наружу, а дверь, покачнувшись на отчаянно скрипящих петлях, распахнулась настежь. За ней оказалась маленькая комната, полная изумленных стражников.
Им не хватило времени даже взять в руки оружие, не говоря уже о том, чтобы позвать на помощь. Дом бросился на двух ближайших стражников и одним взмахом меча отсек головы обоим.
Кинжал Сорасы вонзился в шею стоящего в дальней части комнаты рыцаря – он даже успел схватиться за ручку соседней двери. Она проскользнула под вытянутой рукой второго стражника, выхватила у него меч и, не прерывая движения, всадила ему в тело.
Сигилла ударила кулаком мужчину, который бросился на нее сзади, и одновременно воткнула кинжал в другого тюремщика. На каменный пол сыпались зубы, а мертвые тела падали на видавшие виды деревянные стулья и одинокий стол. Сораса двигалась, не разгибая спины, готовая в любой момент упасть, чтобы уклониться от удара. По пути она успевала собирать оружие, отбрасывая один клинок, чтобы заменить его другим.
Мертвых тел становилось все больше и больше, а в комнате – тише. Наконец остался только один стражник. Он спрятался под стол, дрожа всем телом и зажимая рукой горло в попытках остановить хлеставшую кровь.
Сораса проявила к нему единственный вид милосердия, который он знал.
Когда его сердце остановилось, она осмотрела помещение.
Окон здесь не было. Караульные помещения все еще находились под землей, но в маленьком камине потрескивали угли, наполняя воздух теплом. Осмотрев трубу, Сораса выругалась. Дымоход был настолько узким, что по нему не могла пробраться даже амхара.
На столе лежали колода забрызганных кровью карт, пара стопок монет, перевернутые чаши и полупустые тарелки. Сораса набросилась на остатки еды, с жадностью дикого зверя вгрызаясь в черствый хлеб и вяленое мясо. Казалось, за всю свою жизнь она ничего вкуснее не ела.
Сигилла принялась вскрывать ударом ноги деревянные сундуки, стоявшие рядом с камином, и копаться в их содержимом. Она обнаружила несколько бутылок плохого вина, несколько книг и стопку старых туник. Затем она осмотрела тела. Не прошло и минуты, как она надела на себя кожаный пояс с ножнами и вложила в них меч.
Сораса последовала ее примеру. Она подобрала с пола один из мечей и вытащила из трупа кинжал рыцаря Львиной гвардии. Остальное снаряжение было для них бесполезно. Сораса предпочитала кожаную одежду вместо кольчуги, а Сигилле ничего и близко не подходило по размеру.
Дом ждал их у соседней двери. Он опирался наплечником о древесину и прижимался к ней ухом, напряженно прислушиваясь к звукам.
Как и в прошлый раз, Сигилла и Сораса встали по обе стороны от него, ожидая его знака.
В этот раз он показал три пальца.
Они втроем продвигались по дворцовым подземельям, оставляя позади тела в зеленых туниках, среди которых были как тюремщики, так и дворцовые стражники. Кровь лилась по каменному полу, затекая под закрытые двери. Дом слушал, Сигилла осматривала трупы, Сораса указывала путь. Она вела своих спутников мимо спальных помещений и кладовых, по маршрутам, почерпнутым из клочков пергамента. С каждым шагом они обзаводились новыми вещами. За плечом Сорасы теперь висел лук, на бедре – колчан со стрелами, а Сигилла натянула на себя чьи-то кольчугу и куртку.
Все это они делали в абсолютной тишине, если не считать свиста стали и влажных предсмертных хрипов. Так продолжалось до тех пор, пока Сигилла не открыла последний сундук, наполовину спрятанный за гобеленом.
Она прикусила губу, чтобы не закричать во весь голос.
Сораса одним прыжком преодолела разделяющее их расстояние. Ей казалось, что сердце бьется где-то в горле.
Из распахнутого сундука им улыбался топор Сигиллы. Острое лезвие сверкало в бликах факелов. Хотя темурийское оружие с длинной деревянной рукоятью, покрытой кожей и медью, было сломано, оно никогда прежде не казалось Сорасе таким прекрасным. Широко улыбаясь, Сигилла достала из сундука обе части и закрепила на поясе.
Под топором лежал меч в ножнах, которые крепились к добротному ремню. Вглядевшись в промасленную кожу, Сораса узнала изящный орнамент Древних – скачущих оленей. Ни говоря ни слова, она протянула клинок Дому.
Глубоко вздохнув, бессмертный покрутил меч в руках, а затем на пару дюймов вытащил из ножен. На обнаженной стали была выгравирована надпись на языке Древних.
На дне сундука Сораса нащупала свой кинжал, скрытый под поношенной мантией мшистого оттенка. Откинув ее дрожащими пальцами, она взяла бронзовый клинок с такой осторожностью, словно поднимала из колыбели младенца. Там же нашелся и ее пояс, с которого свисали мешочки с порошками и ядами. Сораса жадно схватила его и закрепила вокруг талии. Его тяжесть походила на теплые объятия.
