— Так, — тяжело и значительно сказал Леон. — У вас есть время, чтобы принять решение. Вот представители правопорядка, которым вы можете сказать, что мы договорились о мировом соглашении. Пишете сумму, плачу наличными. Второй вариант: вы ее не пишете, мы начинаем процедуру расследования — кто виноват. Ваши данные у инспекторов.
— Да ты че! Он же пьяный! Что значит, кто виноват?
— Не исключаю. Но вы в сознании, он — нет. У вас осталось две минуты.
Парни быстро пошушукались, один протянул бумажку Леону. Он взглянул:
— Хорошо. Получите половину, что вдвое больше ремонта. Хватит на эвакуацию и моральный ущерб. Или второй вариант.
Ребята переглянулись. Ежу было бы понятно, что такое знакомство лучше прерывать. Торопливо взяли столько, сколько дают, отошли к обочине ждать эвакуатора. Подъехала «скорая», понесли на носилках Виктора. Дима, проходя мимо пострадавших, дружелюбно сказал:
— Пальцы, корешки, нужно гнуть с умом. А то гнуться перестанут. Программа школы для умственно отсталых. Третий класс.
Виктор на самом деле был сильно пьян. Столкновение спровоцировало сердечный приступ. Микроинфаркт, болевой шок… Коллеги по очереди ездили навещать его в больницу. Олесь оплатил отдельную палату, договорился о постоянном пребывании жены. Она сидела, совершенно безучастная ко всему, тоже кроткая, спокойная женщина, у которой, кроме мужа, нет никого. Виктор им радовался, у всех спрашивал: «А где Даша?» Когда приходила она, доставала трясущимися руками то, что купил Яша на рынке, он так смотрел… Даша выходила обожженной и убитой.
Виктор сумел вернуться на работу. Был за рулем. По-прежнему собирал посиделки. Все так же хорошо пел. Только «Скажите, девушки». Все ждали следующего удара. Это произошло быстро. Позвонила его жена: упал во дворе дачи. Опять врачи, больница. Микроинсульт. Главврач в порядке диктата сообщил ему, что надо начинать процедуру оформления инвалидности. На место Виктора уже нашли человека. Виктор мгновенно согласился. Потом вновь ДТП, после которого у него отобрали права. Его кабинет занимал другой заведующий. Не повезло этому новому заведующему. Все были так травмированы историей с Виктором, что нового никто не принял. Но работали с ним, конечно. Просто никаких человеческих контактов. Как будто обожжены и убиты были все.
Самый страшный кошмар для Даши начался тогда, когда Виктор стал приезжать в редакцию, обычно на электричке и общественном транспорте. Он сидел в коридоре и ждал, когда пройдет Даша. Он уже не решался заходить к ней. Он всегда что-то привозил в пластиковом пакете. То клубнику с грядки, то помидоры и огурцы. Как-то привез лекарства, которые покупал для Гали. Он один не знал, что Гали больше нет.
Однажды он приехал в субботу в редакцию, а Даша в этот день была дома. И он поехал к ней домой. Даша открыла дверь на звонок, и у нее в глазах потемнело. Виктор сказал:
— Вот я привез…
И протянул пакет с бородинским хлебом, который она любила. Видимо, жена ему уже не давала денег. И не разрешила собирать клубнику на грядке.
— Спасибо, Витя, — сказала Даша. — Заходи, садись. Сейчас Яша чай заварит. Или борщ разогреет. Будешь?
— Да, — счастливо ответил Виктор.
А Даша бросилась к себе в комнату, набрала телефон Олеся и захлебнулась от рыданий.
— Что делать, милый?
— Сам не знаю, — сказал Олесь. — Дай ему чай, что ли. Сейчас приеду.
— Уже дала. Яша дал. Скорее, я тут умру сейчас.
Она вошла на кухню, Виктор и Яша сидели за столом, посмотрели на нее с одинаковым детским обожанием. Они стали похожи!
Виктор пошел за Олесем безропотно. Тот отвез его на Клязьму, до дачи. Сказал:
— Вот мой телефон. Звоните, если соберетесь опять. Отвезу к ней.
Виктор посмотрел на него так осчастливленно, что сильный, непроницаемый Леон понял, почему дрожит Даша от одного слова: «Виктор». Попали все.
После похорон Виктора Даша и Олесь поехали в «Холмы-2». Договаривалась с Кэтти опять Нина. Она и провожала их туда с хаски Фреей на поводке.
И в пустом зале Кэтти с коллективом вновь исполнили свой красивый поминальный ритуал. Для них, двоих.
— Ты возьмешь деда с собой ко мне? — спросил Олесь.
Ни о каком переезде речи еще не было, просто так нужно. Пора. Даша ответила:
— Как он решит. У меня ведь еще Джуня.
— Да.
Яша предложил такой вариант. До свадьбы они поживут вдвоем. И Яша с Джуней останутся вдвоем. А потом видно будет.
Свадьбу редакция гуляла в студии редакции. Даша была в черном платье. Молодым включили «Скажите, девушки, подружке вашей…».
В первую брачную ночь и несколько других ночей Даша пряталась от света, от его взглядов, отворачивалась, даже пыталась отталкивать Олеся.
— Глупая, — сказал он как-то утром и раздвинул шторы, сбросил с нее, обнаженной, одеяло на пол. — Они? Тебе кажется, они смотрят? Да? Мне тоже. Но это твои близкие люди. Они рады и там, что я так люблю тебя.
Так Олесь Леон впервые сказал своей жене слово «люблю».
