— Я понимаю, — шепнул Йохан, и его шёпот перешёл в стон, который он безуспешно попытался скрыть.
Его лицо покрылось испариной, но преграда для Малены исчезла.
— Я нашла, Йохан, — тихо сказала она, легко преодолев кожу и мышцы.
Его сердцебиение оказалось таким же частым, как и у неё — Малена легко подстроилась и начала осторожно замедлять пульс, блокируя по одному удару. Йохан сдавленно шипел и скрежетал зубами: воздействие энергоконтура на органы очень болезненно. Малена не спешила, чтобы не навредить ни ему, ни себе.
Её сознание расширилось, обострились чувства, тепло волнами разливалось по телу — Малена передавала ему остатки энергии взамен на… Боль внезапно пронзила голову раскалёнными иглами, Малену швырнуло назад жёстким толчком. Йохан удержал её от падения, но Малена уже не могла встать. Равновесие потерялось, пропало ощущение верха и низа. В голове жгло и пульсировало так, что Малена невольно всхлипнула.
— Блокировщик, — простонала она, цепляясь за его лохмотья непослушными, холодеющими пальцами.
Да как же она забыла о нём? Отвратительное кольцо до сих пор оставалось у Йохана — Малена прекрасно различила его сквозь дыру в рубахе. Йохан что-то говорил ей, но Малена слышала только невнятное, глухое бормотание. Вокруг неё собиралась мгла — пропало энергозрение, Малена стала беспомощной, как слепой человек.
— Прости меня, — вынырнуло из гула и звона — чужим, безжизненным голосом, словно послышалось.
— Блокировщик, — повторила Малена, едва выговаривая дрожащими губами.
Темнота становилась кромешной, плотной, почти осязаемой, а тело быстро теряло чувствительность. Не было ног, руки отнимались, начиная с кистей.
— Йохан!
Малена поняла, что это конец: она отдала остатки жизни, а от него ничего не сумела принять — из-за проклятого блокировщика, с которым она не справилась. Настоящий о-номмо её блокировщик сразу обошёл, а она… Она — всего лишь, крестьянская девочка, которой по ошибке достался этот самый «свет Дигитарии».
Из небытия явилась её родная, человеческая мать — вернее, её тёплые руки — которые вдруг грубо рванули куда-то вверх. Холод таял, сменялся приятным теплом, а темнота наполнилась вспышками, которые быстро складывались в яркие, странные образы. Битвы, пьянки, чудовища, походы неизвестно куда, неизвестно зачем. Лязг металла и дым костра, крики какие-то и брызги морских волн. Всё это происходило будто бы с ней, но Малена не владела собой — её вела чужая воля. Малена не успевала ничего рассмотреть и понять — картинки менялись с головокружительной скоростью. От дикого леса до бесконечности, усеянной чуждыми звёздами. Холодными, страшными, которые вдруг собрались в шар нестерпимого света и обрушились…
Дым и пыль, мертвецы и осколки битого камня под грязными ногами, изодранными в кровь. Горячий ветер хлещет, треплет остатки белёсых, местами обгоревших волос. По лицу стекают отвратно-тёплые ручейки, металлически-солёные на вкус. А впереди — клубы абсолютной тьмы.
Жуткий образ задержался намного дольше других, не пронёсся, а всё ярчал и ярчал. Дым резал глаза, вышибая слёзы, забивался в лёгкие, мешал дышать. Из тьмы летели искры и тлеющие угли, а иногда слышались надрывные крики.
Чужая воля толкнула вперёд, и тьма ринулась навстречу. Она менялась, клубилась, являя беспорядочные россыпи глаз и горящие пасти, изрыгающие оглушительный вой.
Земля под ногами расселась, лава полыхнула, поджигая ресницы и драные остатки одежд. Но чужая воля заставила прыгнуть. Ноги оторвались от края очень легко… И тьма накрыла. Раскалённые когти насквозь пронзили грудь и плечо, чуждый энергоконтур с дикой болью прошёл сквозь тело, жестоко разрывая кожу и мышцы. Трещали кости, разодранная плоть повисла клочьями, толчками хлестала кровь.
Тьма обретала и теряла форму, только глаза собрались зловещим кругом и уставились, сжигая душу. Горящие пасти сложились в одну — огромную, словно пылающий кратер.
— Несъедо-обноеее! — оглушительно взвыл перводемон, пасть клацнула перед лицом, испустив волну жара и смрада, и с лязгом захлопнулась.
Чудовище крякнуло и с размаху швырнуло ненужную добычу.
Живой металл пронизывал искалеченное тело, стремительно заменяя вырванные кости и мышцы, восстанавливая сосуды и нервы. Новое плечо, локоть, кисть, пальцы…
Ноги крепко упёрлись в кусок разбитого мрамора, в ненастоящей руке появился меч. Кровь стекала по лезвию и капала в пыль.
— Сто-ой! — голос превратится в чудовищный рёв, сродни рёву самого перводемона.
Тьма накрыла опять… Но стёрлась и растворилась серым туманом.
Малену мелко трясло, пылало лицо, стучало в висках. Она очнулась внезапно. И не сразу поняла, что стоит, одной рукой вцепившись Йохану в волосы, а другую прижав к его груди. Йохан не шевелился, обняв её достаточно крепко, и его сердцебиение было ровным и медленным — таким, какое Малена ему задала.
