— Прошу вас, мисс Марианна, не расстраивайтесь так! Понимаю, вы желали для себя совсем иного будущего; но, будьте уверены, под моей защитой и заботой вы будете обеспечены всем, чего только можно пожелать — по крайней мере, в том, что касается удобства и покоя.
У Марианны не было сил объяснить свои слезы. Не потому рыдала она, что не хотела становиться женой полковника, а потому, что была до глубины души поражена его немыслимой, необъяснимой добротой. Даже не зная обстоятельств ее падения, ни о чем не спрашивая, он готов связать с ней свою судьбу, дать ей свое имя, состояние, защиту — все для того, чтобы спасти ее родных от скандала! Это было непостижимо; на подобное спасение Марианна не могла и надеяться.
— Полковник, — немного успокоившись, с трудом выговорила она, — клянусь вам, я расстроена совсем не мыслью связать себя с вами навеки! Просто… просто не могу выразить, как я вам благодарна! Теперь я перед вами в таком огромном долгу… я… я не понимаю! Я не заслуживаю такой доброты!
— Мисс Марианна, на свете множество вещей, которых мы не заслуживаем. Осмелюсь сказать, если бы все в нашем мире получали по заслугам, едва ли хоть один из нас узнал бы счастье.
— Я ничем вас не стесню! Обещаю! Я буду самой тихой, самой незаметной женой!
— Ничего подобного я не прошу и не требую. Полно, мисс Марианна, оставьте все тревоги. Прошу лишь об одном: чтобы вы вернулись со мной в деревню и нашли приют в Делафорде. Там вы будете поблизости от родных, и это прекратит все толки и позволит нам избежать скандала.
— Но как я смогу отбла…
— Право, довольно об этом! — И полковник, по-видимому, весьма смущенный ее изъявлениями благодарности, отмел их взмахом руки. — Не хочу больше ничего слышать ни о долге, ни о благодарности. Я… я ведь не молод, мисс Марианна, и прекрасно понимаю, что возраст и внешность моя едва ли способны привлекать юных дев. — При этих словах Марианна залилась краской, вспомнив, с какой охотой поддержала бы эту мысль всего несколько недель назад. — И все же я не потерял надежды создать семью. Понимаю, сейчас вам трудно смотреть на меня как на мужа; но, признаюсь вам, нет другой женщины, которой я готов был бы доверить свое имя и состояние. Вы… разумеется, догадываетесь, хотя бы отчасти, что вы мне не совсем безразличны. Трудно понять, как этот презренный человек мог покинуть такую… — Голос его дрогнул, и он остановился, словно охваченный каким-то непонятным Марианне чувством. — Но что об этом говорить? Так он поступил не только с вами. Одним словом, хватит меня благодарить. Я тоже в накладе не остаюсь и прошу простить за то, что делаю вам предложение, исходя из собственных эгоистических мотивов.
— Полковник Брэндон, не вы у меня, а я у вас должна просить прощения! Что бы вы ни выиграли от этого предложения, это ничто в сравнении с той ношей, которую вы на себя принимаете!
Суровое лицо полковника смягчилось, по губам скользнула легкая улыбка.
— Уж не пытаетесь ли вы отговорить меня от этой затеи, очерняя себя? Или теперь я должен, соревнуясь с вами в самоуничижении, поведать, как я груб и неотесан в сравнении со своей невестой? Мисс Марианна, не будем спорить о том, кто из нас менее подходит для брака. Я все равно выйду победителем — на моей стороне долгие годы и обширный опыт.
— Вы, кажется, надо мной смеетесь? — нахмурилась Марианна. — Элинор умеет даже в трудную минуту сохранять самообладание и отвечать шуткой на шутку, но мне это искусство никогда не давалось. Вам придется меня простить, если я не найду остроумного ответа.
— Мисс Марианна, уж не сердитесь ли вы на меня?
При этих словах Марианна покраснела еще гуще и, устыдившись, склонила голову.
— Простите. Едва я успела пообещать, что не доставлю вам хлопот — и вот, уже начинаю ссору!
— А я еще раз повторю, что такого обещания от вас не жду и не принимаю. — Видя, что Марианна все еще смущена, он поспешил переменить тему. — Что ж, думаю, дело между нами решено, и с этим пора покончить. Вас ведь ждет сестра, верно?
— Да, бедняжка Элинор! Я о ней едва не позабыла!
Видя, что его слова смутили Марианну еще сильнее, полковник покачал головой, недовольный собою, и поспешил повести ее к выходу. Однако у самой двери Марианна его остановила.
— Если мою словесную благодарность вы не принимаете, примите хотя бы это, — попросила она, изящным жестом протягивая ему руку. — Конечно, мы не джентльмены, заключающие сделку; и все же, если мы пожмем друг другу руки, как друзья, мне будет спокойнее.
Полковник моргнул и, казалось, мгновение колебался, однако протянул руку — и суровые черты его смягчились, когда нежная ручка Марианны утонула в его широкой загрубелой ладони. Легчайшим, почти неощутимым движением он сжал руку невесты, и что-то очень похожее на улыбку мелькнуло в уголках его губ. На секунду он замер; но затем, словно придя в себя, выпустил руку Марианны и сказал:
— Идемте, не будем заставлять мисс Дэшвуд ждать.
