— Что же до полковника… Марианна, думаю, он — наша единственная надежда.
При упоминании полковника Марианна порозовела, и на лице ее впервые отразилось некое живое чувство.
— Ты думаешь, он мне поможет? Но как это возможно? И с какой стати?
— Он — сама доброта и забота. Только посмотри, как он помогал и помогает этим бедным девушкам! Если ты обратишься к нему с просьбой, думаю, он не откажет.
— Но умолять о помощи… Нет, Элинор, — поспешила добавить она, прочтя боль на лице сестры, — не думай, что я слишком горда. Не сама мысль просить о помощи отталкивает меня, а то, что я запятнаю себя в глазах этого хорошего человека. Мне так стыдно! Как низко я пала! Как мне теперь показаться ему на глаза?
Новые слезы показались у нее из-под ресниц и заструились по щекам, и Элинор ощутила, что сердце ее разрывается от боли за сестру.
— Милая, но что же нам еще остается? Если хочешь, я схожу к нему сама. Но у нас с тобой нет ни денег, ни связей, чтобы принудить Уиллоуби жениться на тебе — и я не представляю, у кого еще могли бы найтись и средства, и желание помочь нам в несчастье.
— Не хочешь же ты сказать, что я должна просить полковника заставить Уиллоуби на мне жениться? — вскричала Марианна. — Нет, об этом я и слышать не хочу! Даже если убедить его отказаться от состояния мисс Грей — а для этого потребуется огромная сумма — оказаться замужем за… за лживым, бессердечным подлецом, готовым ради денег пойти на низость, жить с ним, гадая, не бросит ли он нас при первых же трудностях, не оставит ли меня, как только я перестану его забавлять… Нет, Элинор, ты не можешь мне это предлагать — ты не так несправедлива!
— Пусть так, но если не замуж за Уиллоуби — что же тебе делать? Куда идти? Я говорю лишь одно: какой бы путь ты не выбрала, без поддержки тебе не обойтись, и более разумного решения, чем попросить о помощи полковника, я не вижу.
Наступило короткое молчание: Марианна о чем-то напряженно размышляла.
— Разумное решение? — повторила она наконец, скорее про себя, чем обращаясь к сестре.
Что знала Марианна о разумности? Сущей нелепостью казалось ей надеяться, что полковник Брэндон, человек чести и мужества, человек безупречный и суровый, пожелает теперь иметь что-либо общее с ней — падшей женщиной! Но Элинор считает, что это разумно — а Марианна приняла решение отныне не доверять своим чувствам, так жестоко ее обманувшим, и полагаться на разум сестры. Значит, она пойдет просить помощи у полковника, пусть ей самой это и кажется совершенно безнадежным предприятием.
Что, если он подскажет способ скрыться где-нибудь, где ее никто не знает — и не нанести удар матери, не опорочить сестер, не столкнуться с насмешками и плевками, коими осыпает общество женщину, лишенную доброго имени! Эта новая надежда пробудила Марианну к жизни, и теперь ей уже не терпелось идти за помощью.
Стряхивая крошки со скатерти и с нетерпением ожидая завтрашнего утра, Марианна заметила вдруг, что, кажется, впервые разум сестры и ее собственные чувства находятся друг с другом в полном согласии.
========== Глава 4 ==========
Лондонская квартира полковника Брэндона располагалась на тихой, мощеной булыжником улочке, вдали от шумных магазинов и роскошных особняков — всего того, ради чего посещали Лондон миссис Дженнингс и ей подобные. Но не Марианна. Она оставалась здесь ради сестры, желая всем, что в ее силах, способствовать счастью Элинор, раз уж собственное ее счастье погибло навеки. Быть может, ради этого ехала она и теперь к полковнику Брэндону. Если бы ошибка Марианны обрекла на одиночество лишь ее самое — она еще могла бы вернуться к матери, чтобы оплакивать свою горестную участь в кругу родных и близких; но больше всего боялась она теперь разрушить надежды Элинор на брак с человеком, которого сестра любит и уважает — с Эдвардом Феррарсом. Если возможность такого брака еще не окончательно разрушена, то Марианна сделает все, чтобы убраться подальше от глаз света и не стать камнем преткновения для тех, кого любит более всего на свете: матери и сестер.
Таковы были ее мысли, когда слуга ввел их с Элинор в дом. С такой решимостью стояла она перед дверями, ведущими в комнаты полковника Брэндона. Она вынесет любые унижения, любые упреки, любые суровые взгляды или жестокие слова, пока остается надежда на счастье для сестры.
— Милая Элинор, думаю, мне стоит поговорить с ним наедине.
— Ты уверена?
— Да, совершенно уверена.
— Что ж, пусть будет так. Я останусь здесь, за дверью, на случай, если тебе понадоблюсь.
