На сей раз Татьяна уже не пыталась закладывать виражи, целеустремленно направляясь к столику, за которым устроился Красин. И успела плюхнуться на стул буквально за секунду до того, как ее поймали за руку. Гос-споди, как все примитивно!
Красин не стал терять время на всякие пошлости вроде попыток решить дело миром и уболтать дятлов на то, чтоб отстали от девушки. Не та ситуация, не тот контингент. Тратить же время и силы впустую недостойно образованного человека. Это какой-нибудь интеллигент с двумя филологическими образованиями может позволить терять время даром, а он — человек занятой. Поэтому, не особо заморачиваясь, Красин чуть привстал, спокойно протянул руку и, ухватив незваного визитера за длинные патлы, рванул его голову вниз. Дважды приложил его переносицей об угол стола и отправил безразличное отныне к внешним раздражителям тело к стене, так, чтобы оно никому не мешало.
— Джентльмены… — негромко, но очень доходчиво сказал он, выпрямляясь во весь рост и поворачиваясь к товарищам поверженного. Те застыли в легком ступоре, их неоперившиеся мозги еще не успели переварить случившееся. — Чем хорош виртуальный мир — это тем, что за убийство таких недомерков, как вы, мне ничего не будет. А потому валите отсюда, и быстро.
— Да ты знаешь, кто я? Ты знаешь, козел, что с тобой сделают?
Пистолет негромко хлопнул, и парень грохнулся во весь рост с раздробленным черепом. Через пять секунд рядом с ним лежала вся группа единомышленников, в полном составе. Красин встал:
— Тань, я надеюсь, ты закончила свои дела здесь?
— Да, — без секунды промедления ответила девушка и тоже встала. — Пойдем?
— Разумеется. Лично меня заведение не впечатлило, — и, уже сидя в машине, прихватил спутницу чуть повыше локтя. Сильно, на грани боли, сжал: — Это что такое было? Если тебе кто-то насолил, просто сказала бы — и открутили бы им пустые головы.
— Прости, — ответила Татьяна как-то очень спокойно. — Я не была уверена, что ты согласишься помочь.
— Ну и дура, — Красин отпустил ее, махнул рукой и откинулся на спинку кресла. — Второй раз уже делаешь одно и то же. Самой не скучно? И кто это вообще был?
— Это? Они мне проходу не дают, если на глаза им попадусь. Мажоры местные.
— И тут они есть… Что, родители сильно богатые?
— Да нет, если бы. Просто очень давно в игре, прокачались, заработали на шару кое-что… Их тут целая шайка. Возомнили себя круче обрыва, девчонок — не спрашивая…
Не такие уж они и мажоры, если вдуматься. Просто успели раньше других, ухватили свой кусок. Остальные могут завидовать, если хотят. Но, конечно, хамы. Даже со стороны неприятно смотреть. А девчонка, которой проходу не дают… Похоже, ее такие умники коробили одним своим существованием. Красин усмехнулся:
— Не любишь ты их.
— Ненавижу этих уродов. И в реальной жизни, и здесь. Наглые, тупые, бесполезные…
— Мажоры — они такие мажоры, — усмехнулся Красин. — Да… Помню, когда я служил, был у меня во взводе одни такой… мажор.
— Прозвище, что ли?
— И прозвище, и по факту. У его отца было несколько заводов. Неслабых таких. А парнишка с родителями повздорил — и подался в армию, благо как раз был его призыв.
— И… что?
Что? Красин прикрыл на миг глаза, и перед ним, спасибо услужливой памяти, как живые встали парни, что остались лежать на песке. На шикарном пляже во Флориде, где какой-то штабной недоумок решил высадить десант. Слишком предсказуемое действие, и американцы встретили их, как положено. Они не трусы были, те янки, что сражались за свою землю. Не чета своим правителям.
Он тащил на спине раненого, вокруг бежали, отступая к десантным катерам, товарищи, а Мажор, засев за какими-то не слишком понятного назначения бетонными конструкциями, прикрывал их. Продержался минут десять, как раз чтобы они смогли эвакуироваться. А потом захлопали минометы янки, вздыбилась земля, и его пулемет замолчал. Навсегда.
— И ничего, — резко дернул он головой. Чего он будет доказывать? Кому? Зачем? Давным-давно заросли травой могилы на чужой земле. И не все ли равно, кем эти люди были до того, как плечом к плечу встретили врага. Мертвые сраму не имут, остальное уже неважно. А тем, кто не был там, где волны краснели от крови и горела земля, этого все равно не понять. — Все, поехали. И высади меня где-нибудь, пора возвращаться.
Это затягивает, как наркотик, подумал Красин, вылезая из «гроба». Возвращаться в реальный мир с каждым разом все тяжелее и тяжелее. Не столько даже физически — на сей раз негативных ощущений не было, кроме разве что общей вялости. Однако эффект вседозволенности в виртуальном мире затягивал. Нет, все же полное погружение — штука своеобразная и опасная.
Варламов и Света выглядели как-то странно. Точнее, нет, не так. Они выглядели настороженными и глядели на Красина, будто на диковину заморскую. Федор покрутил головой, разминая затекшую, несмотря на функцию массажа, шею и сварливо поинтересовался:
— Ну, что вы на меня уставились, как солдат на вошь? Или у меня зубы страшнее атомной войны?
Как ни странно, немудреная шутка моментально разрядила обстановку. Варламов сразу расслабился и выдал сентенцию:
