– Они вчера вечером с нашими с Левой родителями рванули к бабуле в деревню. Ну, ты знаешь, она сама приехать не может, а правнуков понянчить хочет. В общем, Федька там над пацанами поугорал, мол, если у петуха перо из хвоста выдернуть, то желание можно загадать, и оно сбудется.
Я громко заржал:
– Наш пиздюк растет. Теперь умирать не страшно, замену мы себе достойную воспитали.
– Угу. Бабуля уже прутиков нарвала, потому что наивные соседские пацаны пошли дергать перья ее петуху. Весь курятник в шоке, бабушка в ауте, потому что генетически Федька не мой, но точно, блин, от меня. В общем, виноват, конечно, я, потому что научил. Видите ли, моя генетическая ненависть к этому летающему супу передалась воздушно-капельным. А я, Кирюха, богом клянусь, ни при чем. Не учил я Федора, он сам!
Федор был сыном Катерины от первого брака.
– Мотя, он на тебя смотрит и повторяет, учить не надо, он сам нахватается.
– Он нахватается, а я отхватываю.
– Зато в деревне снова весело, – разулыбался я.
– Погоди, еще Алиска с Дэнчиком подрастут… – мечтательно улыбнулся друг.
Мы помолчали, а Мот поинтересовался:
– Доберман рабам работы подогнал?
– Забыл, – улыбнулся я.
– Поехали поедим, пока не вспомнил, – предложил Мотя, – мне все равно дома делать нечего.
– И мне, – согласился я, поднимаясь.
– Кирюха, что с Саней? – надавил Мот на мою новую любимую мозоль.
– Ничего, – дернул я плечом.
– Страхово, что она этого Сазана реально любит? – участливо спросил друг.
– В душу, прям как Чужой, заглядываешь, – согласился я.
– Да я бы тоже этим вопросом задался, – признался Мотя. – Пойдем есть, у меня на голодный желудок мозг отказывается соображать.
– «Кишка кишке бьет палкой по башке», мой Антоха так говорит.
– Шарит, канистра, – одобрительно покачал головой Матвей. – Куда поедем?
– Я знаю одно место, – пробубнил я.
Пять лет там не был, но неожиданно потянуло. Сашкино любимое кафе. У меня нечасто получалось ее туда водить, но это место она обожала. Саня всегда была неравнодушна к котикам, а в том кафе эти котики были везде, даже на салфетках.
– Погнали, – согласился Мотя.
Мою тачку еще не починили, пришлось ехать на машине друга. Я назвал адрес по памяти, Мотя вбил его в навигатор и завел мотор.
Я смотрел на летний закат и ни хрена себя не понимал. Откуда взялась эта чертова робость и сомнения? Я мужик или где?
Внутренний голос снова ехидно напомнил, что второе фиаско с одной и той же женщиной мы переживем, конечно, но с потерями. Большими.
– Кирюха, не грузись. Всегда есть два варианта, даже если тебя съели.
– Тормози здесь, – подсказал я.
Мот свернул на парковку, заглушил мотор, и мы потопали в кафе. С каждым шагом я чувствовал, как мышцы все сильнее напрягаются, а челюсти сжимались сами собой до хруста.
– Ема… – прокомментировал Мот, когда мы вошли в помещение.
Все изменилось, кроме треклятых котиков. Пять лет назад это было тихое кафе, где можно было спокойно поесть, а сейчас в полутьме зала играла музыка, столы стояли у стен, а в центре танцевали несколько пар под заунывный крик Сатаны, который картавил, растягивая «Тропикана-женщина», стоя у огромного монитора.
Но я ничего не слышал. В ушах билось сердце, когда я безошибочно нашел взглядом ту, о ком думал всю дорогу.
Саня, ее родная сестра Маша и заклятая подружка Вероника сидели за столом. Не глядя по сторонам, они втроем изучали песенное меню и иногда переговаривались.
Я дернул Мота за руку и, стараясь быть незаметным, утянул его к угловому столику чуть вдалеке, чтобы видеть свою беду.
Мотя быстро просек, что к чему, и, не отсвечивая, занял стул так, чтобы прикрыть меня собой, предоставляя мне полный обзор.
Друг сделал заказ, пока я не сводил глаз с Александры. Она точно не выглядела как счастливая невеста, у которой через полторы недели свадьба с рыбой ее мечты.
Саня кусала губы и периодически уходила в себя, потягивая через трубочку какую-то жидкость из прозрачного стакана.
Я присмотрелся и понял, что тарелка с едой возле нее стояла нетронутой, а вот в стакане было что-то явно алкогольное, и застонал.
– Она что, пьет? – перекрикивая кошку у микрофона, обалдело уточнил у меня Мотя.
Я кивнул и приготовился.
За все время наших с ней отношений Александра пила всего три раза. В обычной жизни она жалела даже комаров, но после допинга моя женщина становилась очень храброй и отважной на грани слабоумия.
После пары рюмок ее можно было смело выставлять на ринг и молиться, чтобы Хабиб успел сбежать с одним переломом, потому что я лично ставил удар этой шальной императрице.
В таком состоянии ей было море по колено и вполне по силам в одиночку стырить трех пингвинов в зоопарке и рвануть захватывать Мадагаскар.
Я залип на ней, ничего не замечая вокруг – ровно до момента, пока за их столик не уселся какой-то додик. И готов был сам сорваться с места, чтобы вернуть Карасика в места привычного обитания, но парень прижал к себе Веронику, и я ненадолго выдохнул воздух из горящих легких.
