Я резко поднялась и схватилась руками за голову. Мне казалось, что в ней кто-то со всей дури бьет в колокол.
Ноги Кирилла упали на пол, ибо ширина лавки не позволяла двоим отдыхать на ней с комфортом, а сам бывший сел и тер глаза ладонями.
– Где мы? – дрожащим голосом спросила я, когда боль в висках стала терпимой.
– В обезьяннике, – легко махнул рукой Захаров, а я окончательно впала в панику и судорожно пыталась вспомнить события прошедшего вечера.
Память помогать отказывалась. Последнее, что я помнила, – это нахальные глаза бывшего мужа, который снова назвал меня Шуней. Дальше – пустота.
– Мама! – пискнула я. – Кирилл, что мы здесь делаем?
– До недавнего времени мы здесь спали, – любезно ответил бывший.
– И как мы сюда попали? – испуганно икнула я, рассматривая Захарова.
На скуле у него красовалась царапина, под глазом наливался синяк, а я сбила костяшки пальцев о… Обо что я их сбила?! Надеюсь, не я вчера поколотила бывшего!
Не то чтобы я не хотела этого сделать, особенно пять лет назад, но как-то стыдно стало.
– Тебе с самого начала рассказывать? – уточнил Кирилл.
Выражение его лица было серьезным, но в глубине глаз искрились смешинки.
– Я не уверена, что хочу это знать, – призналась я. – За что нас посадили?
– Ну, мы с тобой вчера подрались с тремя алкашами у кошачьего кафе, кто-то вызвал полицию, но мы сбежали, потом мы залезли в зоопарк и сперли там троих пингвинов, но засы́пались в аэропорту, когда ты пыталась донести до пилота, что пингвины назначили тебя королем Лемурии и ты просто обязана улететь на Мадагаскар, дабы достойно править своим народом. Пилот собирался в Норильск и ни в какую не хотел менять направление. Тогда ты решила угнать самолет и… Теперь мы тут, пингвинов у нас изъяли и вернули на место назначения.
– Захаров, снова твои шуточки, – вспыхнула я.
– Я серьезен как никогда.
– Прекрати немедленно и объясни нормально! Как мы сюда попали? Почему у тебя синяк под глазом, а у меня рука болит? И язык.
– Язык? – заинтересовался Кир. – Языком ты вчера никого не била. Проверь, может, раздваиваться начал?
– Захаров! – не выдержала я.
– Саня, не дрейфь, я взял вину на себя. Дам признательные показания, скажу, что ты ни при чем. Ты будешь меня ждать из тюрьмы?
– Где дежурный? На каком основании нас задержали?
– Дежурный ушел после того, как ты ему в красках и подробностях тридцать минут рассказывала об особенностях кастрации крупного рогатого скота. Мужик такого произвола не выдержал, назначил себя адвокатам по правам безвинно отчекрыженных быков и ушел в запой.
– Ты прекратишь издеваться? – взвыла я.
– Я только правду говорю и ничего, кроме правды, – захлопал ресницами Захаров.
– Немедленно вызови дежурного, пусть объяснит, на каком основании мы здесь, и даст воспользоваться правом на один телефонный звонок.
– Погоди, не шуми! Сейчас я пошлю ему телепатический сигнал прямо в мозг, чтобы прекратил заниматься глупостями, вернулся и отпустил тебя на волю с чистой совестью.
Захаров сжал виски пальцами и зажмурился, продолжая свой спектакль.
– Кирилл… – взмолилась я. – Мне страшно, я хочу домой! Пожалуйста, сделай что-нибудь!..
– Я делаю, потерпи. Ляг еще поспи, так и быть, я готов предоставить тебе свою грудь в качестве подушки.
– Обойдусь, – гордо отказалась я. – Который час?
– Без пятнадцати утро, – хмыкнул Кирилл, взглядом показывая, что часов и мобильного у него тоже нет.
– Как давно мы здесь?
– Ты куда-то торопишься, Шуня? – пристально глядя мне в глаза, уточнил Кирилл.
Я торопилась. Очень. Потому что находиться в одном закрытом помещении с Кириллом было выше моих сил.
– Я хочу пить, есть, в душ и спать, – пробормотала я, отводя взгляд. – Как мы вчера встретились?
– Свела судьба-злодейка, – хищно ухмыльнулся бывший.
– Кир, ты можешь хоть раз ответить серьезно? – вспылила я.
– Мы с Мотом зашли поесть, потом мы с тобой столкнулись у входа, немного поболтали, ты набила морду какому-то алкашу, я добил его друзей, и мы вместе оказались здесь. Все как в старые добрые времена, Шунь. Помнишь, как нам было весело вместе?
– Забыла, – пробурчала я.
– Хотя бы себе не ври, – посоветовал мне Захаров.
Меня словно под дых ударили со всей силы. Я смотрела на бывшего мужа, такого близкого и такого далекого и в который раз корила себя за то, что вернулась.
Не стоило этого делать.
Потому что второй раз уезжать будет еще сложнее.
– Кирилл, мы…
– Развелись, да, – любезно напомнил он и зло закончил: – Ты так часто это повторяешь, словно не меня пытаешься в этом убедить, а себя.
– Захаров, давай прекратим выяснять отношения?
– Нет, Захарова, не прекратим, – отрезал Кир, а я осеклась.
И побледнела.
И даже забыла, что у меня болела голова.
Перед глазами все поплыло, а сердце в груди зашлось раненой птицей.
– Откуда ты…
– Знаю? Когда нас вчера менты принимали, паспорт твой открыли, а там такой сюрприз. Ты все еще Захарова.
– Это ничего не значит.
– Да-да, я помню, ты собираешься стать Окунем. На что ловила? На червячка или на хлеб? У Барабульки отбила?
– Я…
– Болтливая очень, когда пьяная, – зло подсказал мне Кирилл.
