Она пьяно пошатнулась и сузила глаза.
– О, какая ляля, – вмешался кто-то пьяный и с напрочь отключенным чувством самосохранения.
– Иди отсюда, – зло отмахнулся я, не глядя на придурка.
– Ты с кем так разговариваешь? Ты знаешь, кто я такой? Малышка, давай твоего мужика в багажник, а ты с нами поедешь. Обещаю, не пожалеешь.
Я медленно развернулся и вздохнул. Мужик явно перебрал, на ногах стоял с трудом, но спиной чувствовал поддержку еще троих таких же предполагаемых клиентов травматологии, качающихся в метре от нас.
Алкоголь напрочь стер мужикам понятия реальности, зато щедро добавил храбрости и желания с кем-то подраться.
– Вы очень характерно скрипите зубами, – вежливо вмешалась Саня, – у животных это обычно симптом наличия глистов. Вы проглистогонены? Могу посоветовать хороший препарат – одна таблетка на десять килограмм веса. Действует даже на крупный рогатый скот.
– Ты че, матрешка? – набычился придурок, но среагировать никто не успел.
Александра профессионально выбросила руку вперед и отправила мужика в нокаут, вызывая у меня одновременно гордость и желание хорошенько всыпать ей по заднице.
Могла бы меня попросить, не трясла бы сейчас ушибленной ладонью!
– Оторвали Мишке лапу, чтоб девчонок он не лапал, потому что Мишка очень сексуально озабочен, – процитировал я со смехом, готовясь к кипежу.
– Еще раз меня матрешкой назовешь, я тебе так зубной состав двину, что зубы будешь по всему городу искать и не найдешь, понял? Ты на кладбище торопишься? – Это моя Саня.
Красиво ругалась, сразу было видно – моя школа!
Трое пьяных бойцов переваривали услышанное, а к нам подбежал довольный Мотя:
– Саня, здоро́во!
– Че она сказала? – не понял один из придурков, пока самый ушибленный пытался принять вертикальное положение.
– По-моему, все по делу, – пожал плечами Мотя, улыбаясь во все тридцать два.
– Я могу повторить, – мило сообщила ему Саня.
Я обернулся к Моту и велел:
– Спасай.
Друг мой почесал затылок и… Решил спасать мужиков от взбешенной Александры.
– Саня, пойдем в здание? Сашенька, не бей меня, я боксер, помнишь?
– Ты мне угрожать будешь? – услышал я за спиной, укладывая молодцев рядком.
– Кирюха, давай поменяемся? Я ее боюсь, – жалобно предложил Мотя, пока я чистил морду самому стойкому.
– Матвей, пусти!
– Шуня, давай Кирюха сам разберется, а?
Я отвлекся и пропустил удар. В кровь хлынула убойная доза адреналина.
– Кирилл! – испуганный вскрик Саньки быстро привел в чувство, пока Мотя добивал драчуна.
Она подскочила ко мне, обхватила мое лицо ладонями и испуганно всматривалась в боевое ранение.
– У тебя царапина, нужно обработать, – ее ладошки шарили по моему лицу, а я просто млел.
– Аптечка в машине, – Мотя тут же протянул мне ключи от его тачки.
Я взял Саньку за руку и повел к парковке. Открыл тачку, вытащил аптечку с заднего сидения и протянул Александре. Та немедленно ее открыла и начала перебирать содержимое в поисках ваты и перекиси. Ее руки дрожали, а щеки раскраснелись.
Я оперся о крыло и просто наблюдал за ней.
Санька наконец нашла что искала, смочила вату в перекиси и вернулась ко мне.
Приложила вату к ране и мутными глазами смотрела на меня. Пространство вокруг пришло в движение, а мое тело напомнило, как хорошо нам было когда-то вместе.
Саша отводила взгляд, осторожно порхая по моему лицу кусочком ваты. Тяжело дышала и прикусывала нижнюю губу, а я мгновенно встал в стойку, вспоминая, какие они на вкус, ее губы. Сладкие, сочные. Когда-то я не мог перестать их целовать, а когда, наконец, брал паузу, чтобы отдышаться, Санька прикладывала к ним кончики пальцев и тихо шептала, что опухли. От поцелуев.
Я поймал ее взгляд, сглотнул, а тело, игнорируя команды мозга, подалось ей навстречу. Я медленно наклонялся, отмечая, как расширялись ее зрачки. И дыхание стало рваным, прерывистым…
– Все! – выпалила она, отошла, выбросила использованную вату в урну и почти бегом бросилась обратно, разрушая волшебство момента.
– Куда? – проревел я.
Своих чувств ко мне ты боишься, малая, вот и бегаешь.
Запер тачку, догнал ее у входа в клуб и не успел среагировать, когда несколько придурков в форме скрутили мне руки и повели к полицейскому уазику, на ходу зачитывая мне мои права.
Александра
Все тело затекло и болело, глаза отказывались открываться, а я лежала на чем-то очень жестком. Или на ком-то?.. Мамочка, я больше никогда не буду пить, только пусть это будет не то, о чем я думаю!..
Я заерзала, а чья-то нахальная ладонь собственнически сжала мое бедро, привлекла поближе и так и осталась, нервируя.
Запахи смешались, но один я узнала бы из тысячи. До боли родной, безопасный и…
Я резко распахнула глаза, осмотрелась и сразу же зажмурилась. Никогда больше не буду пить! НИКОГДА!
Я всем телом лежала на бывшем муже, который обеими руками прижимал меня к себе и делал вид, что спит.
Но самое ужасное, что спали мы не дома и даже не в гостинице, а в камере. Вокруг нас красовалась решетка камеры предварительного заключения, на потолке тусклым светом горела лампочка, а из окна пробивались солнечные лучи.
Запахи тоже были весьма своеобразные.
