Перевел взгляд на Мота, который сметал еду с тарелки не жуя, торопясь набить желудок до того, как начнется самое интересное, и снова вернул все внимание бывшей жене.
Девчонки поднялись и вышли в центр танцпола. Я сглотнул голодную слюну, когда она задвигалась. Санька прикрыла глаза и танцевала так, словно вокруг никого не было. Медленно вела бедрами из стороны в сторону, а я с трудом удержал себя на стуле.
Зараза моя красивая! Многое бы отдал, чтобы узнать, о чем она думала в тот день.
Саня открыла глаза и с тоской посмотрела в окно, потом на тот столик, который мы всегда занимали. Развернулась на каблуках, отмахнулась от своей сестры и быстрым шагом вышла на улицу.
Я больше не мог сидеть на месте, сорвался и двинул за ней. Сомнений, что она до сих пор моя, больше не осталось. Александра стояла у крыльца, обнимая себя руками. Ее грудь высоко вздымалась, а глаза были прикрыты.
– Какая встреча, – пропел я, подходя ближе.
Саня вздрогнула, мотнула головой, словно не веря самой себе, обернулась… на несколько мгновений маска слетела с ее лица, и я увидел все, что мне было нужно.
Хищно ухмыльнулся, гася ту тонну эмоций, которая бурлила в груди, и отчеканил:
– Ну, привет, Шунечка.
Кирилл
Александра не шевелилась секунд десять, явно справляясь с собой. Сопела, испепеляя меня взглядом, и наконец взорвалась:
– Я тебе не Шунечка! И что ты здесь делаешь? Следишь за мной? – она задиристо посмотрела на меня, вызывая умиленную улыбку.
– Саня, ты в сани? – изумился я.
– Тебя это волновать не должно! – задрала она носик.
– Шуня, я сам решу, что меня должно волновать, а что нет, – отрезал я.
– Захаров, может, снова в травму съездим? У тебя точно повреждена та часть мозга, которая отвечает за память. Мы развелись! И я не Шуня!!
– Шуня. До сих пор Шуня Захарова, – хищная улыбка появилась на лице сама собой, пока я ловил мельчайшие изменения в ее лице.
Сашка побледнела, схватила ртом воздух, глубоко вдохнула и округлила глаза. Выдохнула и зажмурилась.
– Я… Мне…
– Продолжай, – вкрадчиво потребовал я, делая шаг ближе.
Еще один, и смогу до нее дотронуться…
Глазки Саши испуганно забегали.
– А я… А ты… – пьяно махнула она рукой. – Мне просто не хотелось терять время на бюрократию и менять документы.
– Я так и понял, – согласился я.
– Не волнуйся, скоро я перестану носить твою фамилию, – язвительно прошипела Саша.
Ауч. А вот это было больно!
Любое упоминание о Карасике становилось спусковым крючком, отключающим во мне думающего хомо сапиенса и включая режим ревнивого осла.
– Санечка, – опасно прошептал я, – скажи-ка мне, а какого хрена ты здесь без своего обожаемого жениха? В караоке-баре, где полно голодных мужиков! В платье! Может, жених твой не такой уж и любимый, а? Или тебя не так уж и лелеет, что отпускает одну?
В глазах Саньки что-то промелькнуло. Растерянность? Я не сразу понял, но профессиональная чуйка заставила напрячься.
И то, как Александра до сих пор реагировала на меня, добавляло стране угля, а мне – почву для размышлений.
Я что, угадал?
– Это не твое дело! – взвилась она.
– Ну почему же? Пока ты носишь мою фамилию, это как раз мое дело, Санечка.
– Кирилл… Ты… ты неуравновешенный, ревнивый псих, который не умеет держать себя в руках. И я не одна, а с сестрой, подругой и Виталиком!
– Наличие Виталика, конечно, совершенно меняет дело. Кто такой Виталик? Жених знает?
Кажется, меня понесло. Снова!
– Захаров!.. он, в отличие от тебя, нормальный! И не бьет морды всем, кто мужчина и в радиусе метра от меня!..
– А, тот Виталик, – припомнил я.
– Тот самый! В тот день, – она замахала рукой, вспоминая тот самый проклятый день, когда мы расстались, – ты избил Виталика! И сковородку скоммуниздил!
– Саня, мы перед этим крупно поссорились. Я возвращаюсь домой, а меня на пороге встречает мужик в одних джинсах! И не избил, а ударил. Один раз.
– Я написала тебе сообщение, что к нам Вероника с Виталиком зашли!
– Я его не видел!
– Конечно, ты был слишком занят! Обвиняя меня! Знаешь, что самое обидное, Кирилл? В том, что ты допустил мысль, что я на это способна! Я бы никогда в жизни не смогла тебя подставить… Никогда!
– Но ты уехала! Я просил не уезжать! Просил остаться. Мы бы разобрались…
– Просил? «Уйдешь – я за тобой не побегу». Так ты просил? После того, как ты отправил в нокаут Виталика, украл мою сковородку и наговорил мне столько всего? Обвинил во всех грехах! Я должна была остаться и разбираться?
– Да! Потому что ты моя жена!
– Бывшая! А тогда я была отравительницей и предательницей. Ты не видел, каким взглядом ты на меня смотрел. Словно я… Словно я не человек, а таракан на кухонном столе. И верни сковородку!
– Не верну, – уперся я, – это был раздел совместно нажитого. Мне сковородка, тебе все остальное. И перед Виталиком я извинился.
– Извинился, – закатила глаза Саша.
– Какого хера он был в нашем доме без футболки?! И поперся дверь открывать?
– Такого, что я его кофе облила! А Вероника ушла пятно застирать! И он был ближе всех к двери!
– Ты… Террористка кофейная, – не выдержал я, – если тебе в ручки попал кофе, обязательно кто-то пострадает.
– Я виновата? Опять?
