– Не смей смеяться над фамилией! – возмутилась я. – Он хороший человек.
– Никто не подвергал этот факт сомнению. Он хороший, а я псих неуравновешенный.
– Все так, – закивала я, – псих, неуравновешенный. И боксер!
– Это тебя раздражало сильнее всего, да? То, что я в бокс решил вернуться? – сузил он глаза, начиная не на шутку заводиться.
– То, что ты после большого перерыва с минимальным количеством подготовки решил участвовать в этих чертовых соревнованиях, Захаров!
– Я для нас старался! – сорвался он.
– Да-а-а-а? Нет, Кирилл, ты лелеял свое эго! После огромного перерыва сразу на ринг с профессионалом?
– Ты во мне сомневаешься?
– Я не хотела видеть, как тебя бьют! – Я подскочила на ноги и даже ногой топнула. – Понимаешь? Не могла видеть, как ты тренируешься до упаду, так что утром с трудом вставал с постели от боли в мышцах. Нам хватало денег. Зачем ты решил себя угробить? За два месяца невозможно восстановить былую спортивную форму!
– Нам не хватало денег, Саша! Никогда не хватало.
– Мы могли потерпеть! Подождать год, чтобы ты закончил учебу, мы бы нашли работу.
– Уверена, что нашли бы? – процедил он, сжимая кулаки. – Без опыта?
– Мы бы выкрутились! Перетерпели. Добились бы всего вместе!
– Я для тебя старался! Я просил только поддержать меня!
– А я не поддерживала? – Кажется, я тоже завелась.
Нет, мы категорически не можем находиться вместе в одном пространстве. И спокойно разговаривать у нас тоже не получалось.
Мы ничего не замечали вокруг, ругаясь так, словно не прошло этих чертовых пяти лет. Как будто все было вчера.
Как будто это все еще так же сильно болело.
– Ответь, Кирилл! Я не поддерживала? – надавила я, видя, что он медлит.
– Ты просто молчала.
– А что я должна была тебе сказать? Каждый наш разговор заканчивался ссорой, и я решила молчать, чтобы не ругаться. Чтобы сохранить… Нас сохранить, Кирилл. А ты… Обвинил меня в том, что это я подлила тебе препарат перед соревнованиями! Избил Виталика! Сковородку скоммуниздил!
– Саня, мы перед этим крупно поссорились, за сутки до боя в моем организме нашли допинг, у тебя сестра фармацевт, а ты не хотела, чтобы я участвовал в этих чертовых боях. Я никому не переходил дорогу, никого не смещал. Тебе единственной это было выгодно тогда. Я что должен был подумать? И сразу после этого я прихожу домой, а меня на пороге встречает мужик в одних джинсах!
– Ты должен был подумать, что я тебя люблю, Кирилл. До сумасшествия! И никогда бы не смогла тебя предать! Вот что ты должен был подумать, – тихо закончила я.
Он сделал круг по камере и зарылся ладонями в волосы. Тяжело выдохнул, покосился на меня, сжал челюсти и сглотнул.
Мне стало жарко, а я в который раз прокляла свое вчерашнее желание выпустить пар.
Матушка за двое суток довела нас с Марьей до нервного тика обоих глаз, задержавшись в гостях у сестры на неопределенное время при наличии собственного жилья неподалеку, аргументируя это тем, что скоро моя свадьба, мне нужна поддержка и помощь в ее подготовке.
Я мужественно вытерпела вечер нравоучений, с трудом, но не сбежала, когда мама потащила нас с сестрой в свадебный салон на примерку платья, игнорируя мои робкие попытки убедить ее в том, что я хочу скромную свадьбу, без пышного наряда, фаты и кучи гостей, половину из которых я даже не знаю.
Несмотря на мое рьяное сопротивление, свадебное платье мне матушка таки купила. Пышное, дорогое и очень пафосное.
А вечером я с сестрой, подругой и ее мужем Виталиком (тем самым, который пять лет назад пострадал от внезапного озверения моего бывшего) отправилась восстанавливать душевное равновесие в моем любимом кафе, которое претерпело кардинальные изменения за годы моего отсутствия.
Кто мог предсказать, что проснусь я утром в «обезьяннике» в компании бывшего мужа!
Кирилл хотел что-то сказать, но заскрежетал замок, дверь открылась, а на пороге комнаты показался мужчина в форме, за спиной которого маячило довольное лицо Матвея.
– На Пензу ушел спецэтап… – пропел Мот. – Собирайтесь, рецидивисты, подмога пришла. На свободу с чистой совестью, так сказать, отмотали от звонка до звонка.
Дежурный достал из кармана ключи, вставил их в замочную скважину и открыл для нас двери, молча показывая, что мы можем идти.
Я с трудом поднялась и хотела было уточнить у него, за что нас задержали, но Кирилл обнял меня за талию и повел за собой.
На улице я глотала свежий воздух и пыталась прийти в себя, а заботливый Мотя тут же сунул мне в руки бутылку с водой. Я выпила почти все и пыталась отдышаться, глядя в небо, а все тот же Матвей протянул мне мою сумочку.
Кириллу досталась такая же бутылка, которую он залпом выпил, а после резюмировал:
– Хорошо!
– Кирюха, задержаться чуток надо, – виновато пробормотал Матвей, косясь на меня.
– Ну, пока! – в панике выпалила я, со всех ног убегая подальше.
Подальше от своего прошлого, своих чувств – тех, что, казалось, давно забыты, выстраданы и похоронены. Но с каждой новой встречей с Кириллом они снова и снова всплывали на поверхность.
