И сам больше ждать не мог, физически было больно находиться вне ее тела. Поэтому я просто отодвинул ткань трусиков и вошел. Приподнялся, широко раздвинув ее ножки, положил себе на плечи и задвигался, молясь только о том, чтобы она успела еще раз до моего финиша.
Саша громко застонала, запрокинула руки, пытаясь нащупать опору.
Она широко раскрыла глаза, наши взгляды встретились, и мир перестал существовать. Она смотрела так, словно я единственный мужчина в мире – для нее единственный. С такой любовью и желанием, что меня наизнанку вывернуло, подкинуло куда-то над Землей и вернуло обратно.
И в ней так хорошо было. Тесно, горячо…
Я уперся ладонями в матрас. Саша обняла меня за плечи, впиваясь коготками мне в кожу до сладкой боли, и потребовала:
– Еще. Пожалуйста, сильнее. Кирилл. Мой Кирилл.
Я задвигался жестче, почувствовал, как она сокращается вокруг меня, и тут же улетел следом.
Оргазм с ней – как двести двадцать по оголенным нервам. Когда в экстазе и тело, и душа одновременно.
Меня выключило на некоторое время. Помнил, что шептал ей что-то на ухо, прикусывая мочку. Помню, как угрожал, что если она еще раз сбежит, – в этот раз догоню. Найду, догоню, верну и привяжу к кровати до полного разрешения всех конфликтов.
И целовал. Снова и снова. Губы терзал, не давая ей ответить, шею, грудь, а потом мы пошли на второй круг, который был таким же стремительным, как и первый.
Соскучился по ней. Изголодался. И Сашка тоже.
В тот день мы позволили себе сойти с ума.
Вспомнить, каково это – жить так, словно мира вокруг не существовало. Были только я и она.
А мир… Мир подождет!
Саша
Я открыла глаза и все вспомнила. Нет, не то, что вчера стала женой своего же бывшего мужа, а то как после страстных ночей с ним могут болеть мышцы.
Кирилл спал на животе, спрятав одну руку под подушку, и сладко сопел. В окно пробивались лучи рассветного солнца, падая на его лицо – такое мужественное даже во сне.
Мне невыносимо захотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, чтобы доказать себе, что это не сон. Что мы снова вместе.
Кажется, сегодня ночью я оптом простила ему прежние обиды, прихватив еще и будущие. Захаров не был нежен в сексе, но то, что он говорил… Я мурашками покрывалась от его откровений.
Кирилл и раньше говорил не стесняясь и никогда не жалел слов, но сегодня ночью все было по-другому. Волшебно. Искренне. Глубоко. И так проникновенно, словно в нас обоих прорвало ту плотину, что мы сдерживали долгие пять лет. Плотину из обид, горечи, невысказанных претензий и недосказанных слов любви.
Я долго рассматривала его спящего, вздохнула, поднялась и, прихрамывая, отправилась искать душ.
Вчера нам с Киром было некогда рассматривать интерьеры, поэтому я с любопытством исследовала пространство.
Квартира была почти пустая. В спальне стояла большая кровать и шкаф, в гостиной гордо возвышался диван, на стене сиротливо висел телевизор.
Я заглянула в третью комнату и хмыкнула: Захаров просто выставил там ворох коробок, в которых лежали вещи, а у окна стояла сушилка, на которой висела его постиранная одежда. Он решил не тратить время, чтобы аккуратно сложить все в шкаф, и придумал себе оригинальную гардеробную.
Я прикрыла дверь и, наконец, нашла ванную, где тоже все было просто и лаконично: сама ванна, шторка с уткой в темных очках, умывальник – на углу стоял обычный пластиковый стакан, из которого кокетливо выглядывала одна-единственная зубная щетка. Рядом лежала зубная паста, а на бортике ванны радовал глаз гель для душа. Из тех, что «десять в одном».
Я настроила душ, вставая под тугие струи, и прикрыла глаза от удовольствия. Теплая вода немного расслабила напряженные мышцы, и стало легче. Мыться пришлось его гелем для душа, и это почему-то заводило…
Я обтиралась полотенцем, параллельно размышляя, где мне добыть одежду. Не ходить же в свадебном платье…
Подумала, вернулась в его «гардеробную», нашла там первую попавшуюся футболку и облачилась в нее.
Кухня тоже была девственной. В том смысле, что пользовался в ней Кирилл только микроволновкой, судя по всему. Однако нашпиговал ее техникой до самого потолка: и кофемашина, и гриль, и духовка. Новенькая плита блестела и как будто призывала опробовать ее по прямому назначению, но мое внимание привлек стол.
Не сам стол, а то, что стояло на нем.
Я не удержалась и прыснула со смеху, когда поняла, что это моя сковородка. Та самая, да. Но с новой крышкой, на которую креативный Захаров прикрепил подарочный бант с запиской.
На записке его почерком было написано: «Шуня, ты снова получила законное право на попытки меня убить! Поздравляю, ты собрала комплект – меня и любимую сковородку! Люблю».
Я не знала, смеяться или плакать, читая его опус, и не сразу обратила внимание на то, что в самой сковородке тоже что-то было. Открыла крышку и нашла там маленькую бархатную коробочку.
Открыла ее и чуть было не расплакалась, когда увидела два обручальных кольца – большое и поменьше.
Глотая слезы, я немедленно отправилась к супругу, решив, что не время спать. Потом отоспимся, на пенсии.
