– Как Кая? – тихо спрашивает Марта, но ее голос в тишине коридора звучит чересчур громко, заставляет Влада вздрогнуть и сделать шаг назад, схватиться одной рукой за кушетку.
Мне уже кажется, что он отступится и уйдет, прихватив с собой застывшую у стены Марьяну, которая вообще кажется мне призраком, до того она незаметная и никакая, словно глупая рыба, открывающая рот только для приема пищи.
– Уходи, злая ведьма, уходи! – кричит вдруг малышка Марта и кидается в сторону Марьяны, находит в ней источник всех бед.
Последняя растерянно смотрит на Влада и как-то мнется, словно не понимает, что ей делать, так что он сам подходит к ней на случай, чтобы ее защитить. Хмурится, опуская взгляд на Марту, и я вижу, как его взгляд ненадолго светлеет, выпуская наружу любящего деда, у которого от плача внучки разрывается сердце.
– Отпусти моего дедулю! Ты злая и противная уродина! – кричит Марта, и Марьяна хватается рукой за предплечье Влада, прячет лицо у него на спине, словно просит, умоляет оградить ее от визжащего ребенка.
В этот момент черты лица Влада ужесточаются, становятся острыми, а взгляд холодеет. Он начинает воспринимать нас всех, как угрозу.
– Прекрати, Лиля. Что за цирк ты тут устроила? – цедит он сквозь зубы, обращаясь к нашей дочери, и от этого зрелища становится противно. Я еле сдерживаю тошноту.
– Уведи ее, – шепчу я дочери и едва не плачу, глядя на то, как истошно истерит внучка, когда Лиля, подхватив ее на руки, уносит на улицу. Ничего не отвечает отцу, хотя по взгляду видно, что ей есть что сказать. Вот только интересы ребенка она ставит выше собственного гнева. Как и я.
Вскоре ее голос затихает, и я уже не сопротивляюсь, прижимаясь к Тихону Авдеевичу, как к единственному оплоту на вражеской территории. Силы покидают меня, и я больше не собираюсь останавливать Пахомова в его желании щелкнуть Нестерова по носу. Раз ему так хочется позлить бывшего соперника, то пусть так. Хуже уже не будет.
– Я всегда знал, что ты трус, Нестеров, – задумчиво снова произносит мой начальник, – но не думал, что ты настолько жесток, что ради мимолетной похоти готов растоптать родную семью. Не боишься остаться у разбитого корыта?
В голосе Пахомова мне слышится горечь. Словно для него это больная тема, вот только я никогда об этом не узнаю. Спросить не решусь, а откровенничать он со мной не станет.
Я же вдруг задумываюсь о том, что он мой начальник уже не пойми сколько дней, а я о нем почти ничего не знаю, кроме профессиональных характеристик. Есть ли у него дети, почему развелся с женой…
После того, как сама столкнулась с предательством, не стану лезть никому в душу с такими вопросами. Понимаю, насколько это может быть больно и неприятно.
– А ты не исходи желчью, Пахомов. Это кем надо быть, чтобы жену в узде не удержать и стать рогоносцем? Все знают, что твоя под Мишку Диконова легла и уже второго ему родила, а ты, как осел, стерпел. И кто из нас двоих еще трус, а, Пахомов?
Я замираю в испуге, чувствуя, как каменеет тела Тихона Авдеевича.
Вот и узнала подробности его личной жизни. И спрашивать не пришлось…
Делаю шаг назад и задерживаю дыхание. Вижу, как бледнеет Влад, заметив мертвый хладнокровный взгляд Пахомова. Даже будто жалеет, что открыл свой рот. Несмотря на наглость и браваду, он отчетливо понимает, что физически по всем параметрам уступает натренированному бойцу.
Кажется, что Тихон не удержится и втащит Владу по его наглой морде, но выдержки у мужчины оказывается гораздо больше, чем у любого другого.
– Родители знают? – спрашивает он вдруг у Марьяны, игнорируя Влада.
Я же вдруг замечаю то, на что до этого не обращала внимания. Девчонка избегает смотреть на Пахомова и даже будто стыдится находиться здесь, но уйти не решается.
Я холодею и сжимаю ладони в кулаки. Даже сердцебиение учащается, говоря о высшей степени моего напряжения. Я ведь совсем забыла, что Тихон и сам выходец из высших кругов. Наверняка знаком с Алёхиными и общается с Марком.
Я касаюсь живота и отступаю, убеждая себя успокоиться.
Обещала ведь себе, что этого больше не повторится. Что ребенок гораздо важнее любых разборок. Но как только Влад снова появился на горизонте, сразу же забыла обо всем, ведь в сердце поселяется обида и досада, что я столько лет потратила на мерзавца. Отдала ему лучшие годы, а взамен получила нож в спину. И сломанный позвоночник.
Когда я уже обретаю равновесие, решив отстраниться от скандала и больше не воспринимать оскорбления слишком близко к сердцу, Марьяне удается неприятно меня удивить.
– Да, дядя Тихон. Знают…
Новость о том, что Тихон Авдеевич является дядей Марьяны, не то что обескураживает, а полностью лишает меня дара речи. После того, как муж изменил мне с молодухой, а теперь решил к ней уйти, несмотря на то, что она заразила его хламидиозом, я думала, что меня уже ничто не способно удивить, но начальнику это удается.
Даже Влад замолкает, перестав выплевывать оскорбления, и с каким-то неприятным удивлением смотрит на свою любовницу. Я же едва не усмехаюсь, когда понимаю, что он не всё о ней знает.
