Откровенно говоря, я просто сбегаю в офис, не желая с утра пораньше портить себе настроение разговорами о вчерашнем и недовольной физиономией жены сына Сони.
Даже не представляю, как мы все втроем уживемся, когда свекровь уедет. Даже перед ней она не пытается сделать благовоспитанное лицо и всем видом демонстрирует, что старуха ей крайне неприятна.
Вчера, не успели мы приехать домой, как Соня попыталась заставить нас помогать Мише разгружать вещи, но мы с Зоей Елисеевной только удивленно переглянулись и лишь пожали плечами, не имея сил спорить или ругаться. Просто ушли в дом, не собираясь таскать тяжести.
– И куда наши глаза глядели? – хмыкнула тогда моя свекровь, удивленная не меньше меня тем, что молодая девчонка, у которой молоко на губах не обсохло, хотела заставить пожилую женщину и беременную в возрасте таскать тяжести.
Благо, Миша этого не слышал, так что скандала на ночь глядя не произошло, а спустя час мы все пошли спать. Сын взял выходной в своей автомастерской, чтобы разобраться с мебелью и вещами, а Соня, как оказалось, взяла отпуск в своем салоне красоты, так что они оба весь день будут дома.
Понадеявшись, что вернусь к вечеру в чистый и убранный после переезда дом, выкидываю мысли о даче и сосредотачиваюсь на работе.
Несколько раз прохожу мимо кабинета нового прокурора, но секретарша каждый раз говорит, что он еще не появился на рабочем месте. Сжимаю в кулаке несколько купюр, чтобы вернуть ему долг, и Любовь Станиславовна уже с подозрением косится на меня, опытным глазом подмечает, что я к нему хочу попасть совсем не по рабочему вопросу.
Но я каждый раз ухожу, делая вид, что она не видит меня насквозь, так как делиться сплетнями про себя же не собираюсь.
– Варвара Леонидовна? – раздается удивленный голос сзади, когда я уже хочу в очередной раз уйти к себе в кабинет.
Тихон Авдеевич, появившийся за моей спиной словно из ниоткуда, выглядит до неприличия бодрым и ухоженным. Ни щетины, ни кругов под глазами, ни обеспокоенности на лице. Вот уж кто явно не страдает от лишних переживаний и умеет держать эмоции под замком.
Мужчины. Что с них взять.
– Доброе утро, Тихон Авдеевич, я как раз к вам.
Я киваю и кошусь взглядом на секретаря, которая навострила уши. Поглядывает на нас заинтересованно, но Пахомов тоже не горит желанием стать достоянием местных сплетен и приглашает меня к себе в кабинет. Закрывает за нами плотно дверь, когда мы оказываемся внутри, и я решительно иду к стулу.
Хочется присесть, да и мне не двадцать, чтобы протягивать ему наспех купюры и убегать в порыве стыда обратно к себе в норку.
В конце концов, мы взрослые люди, и я сумею убедить его не распространяться о вчерашнем инциденте и постараться его забыть.
Он ведь и сам в этом заинтересован.
– Что это? – вздергивает он бровь, когда садится напротив и опускает взгляд на купюры на столе, которые я ему протянула.
– Деньги за больницу. Мне сказали, что это вы оплатили счета.
Пахомов какое-то время смотрит на купюры, затем на меня, а после качает головой.
– Не стоит. Считайте, что это были извинения за поведение Марьяны. Она всегда была девочкой себе на уме с самого детства, но я не думал, что родители избаловали ее до такой степени, что она будет себя так нагло вести.
– И всё равно.
Я оставляю деньги на столе, не собираясь к ним больше притрагиваться, но и Тихон Авдеевич что-то не спешит их брать.
– Что-то вы неважно выглядите, Варвара Леонидовна. Зачем пришли на работу? Я уже предупредил отдел кадров, что вы сегодня либо не придете, либо задержитесь.
Я удивленно смотрю на начальство, так как подобного от него не ожидала. Тем более, что никто меня об этом не предупреждал.
Развивать тему о моем самочувствии не хочется. Становится вдруг неприятно, что я для него – беременная тетка с возрастными недомоганиями, так что я спешу поменять тему.
– Не знала, что Марьяна – ваша племянница, – с легкой досадой произношу я, хотя глупо с моей стороны наезжать на Тихона Авдеевича.
Он не виноват в том, что мой муж спутался с дочерью наших друзей, но я всё равно никак не могу избавиться от мысли, что Аня нажаловалась ему на меня, и он поэтому решил убрать меня из офиса в декрет.
– Аня – моя сводная сестра, так что да, можно сказать, что племянница, – отвечает всё же Пахомов и как-то устало проводит рукой по лицу. – Марьяна, оказывается, сбежала из дома. Надо было вчера ее остановить, когда они с Владом ушли. Тебе что-то известно про заявление об изнасиловании?
Я морщусь, так как даже вспоминать об этом неприятно. Но киваю, не собираясь отмалчиваться. Видимо, у Тихона вчера был разговор тет-а-тет со своей сестрой, раз он теперь в курсе многих подробностей.
– Аня угрожала, что они напишут заявление на Влада. Видимо, Марьяна не захотела плясать под родительскую дудку и сбежала с любовником из дома.
Пожимаю плечами, удивляясь строптивости девчонки. Со стороны она казалась мне божьим одуванчиком и послушной дочкой, которая и слова против родителей не скажет. Правду говорят, в тихом омуте черти водятся.
