– Я-то пойду, вон, Влад, – с горечью выплевываю я напоследок, – а ты останешься один. Больше не подходи ко мне и не смей приближаться. И не смей меня больше пугать, уяснил? Ты правильно сказал, мы прожили вместе двадцать семь лет. И я знаю о тебе больше, чем налоговая и финмониторинг вместе взятые. Так что придержи язык за зубами, если не хочешь сесть в тюрьму.
Моя угроза напряжением повисает в воздухе, но Влад молчит. Наблюдает, словно пытается понять, есть ли у меня что-то еще, кроме моих слов. Что-то более весомое, что может ему навредить.
Я же не хочу больше тут находиться и спешу выставить свои условия, которые ему придется выполнить, если он не хочет стать с Марьяной новостью дня.
– К завтрашнему утру вернешь квартиру Мише с Соней. Если этого не произойдет, видео отправится во все новостные паблики. Думаю, твоя Марьяночка не хочет стать главной звездой сайтов восемнадцать плюс?
Я разворачиваюсь и ухожу, слышу только плач Марьяны, которая что-то причитает и уговаривает Влада что-то сделать.
Амеба. И что он в ней только нашел?
Неужели правду говорят, что мужчины хотят видеть возле себя слабых женщин, которые будут смотреть на них, как на бога?
Сцепив зубы, я качаю головой.
Ну уж нет. Слабой я больше никогда не буду.
С меня довольно. Пора показать свои зубки.
Несмотря на браваду и произнесенные угрозы, Влад не решается рисковать и квартиру сыну и его жене возвращает. Мне не звонит, а вот Мише пишет сообщение, что они снова могут въезжать обратно, после чего присылает мне скрин в качестве доказательства.
Вот только сын радостным не выглядит. Наоборот, ходит весь следующий вечер, когда мы все возвращаемся домой, как в воду опущенный.
Судя по кислому лицу Сони, она о предложении Влада не знает, с недовольством убирается в доме, устраняя тот бардак, что учинили ее друзья.
Быть строгой в семье мне не по нраву, так как и на работе этого вполне с лихвой хватает, но с ней иначе нельзя. Нужно сразу ставить девчонку на место, раз она не понимает, что звать толпу в чужой дом – это по меньшей мере, неприлично. Особенно не спрашивая чужого разрешения.
– Ты пропустила пыль на холодильнике, – говорит свекровь Соне, которая приступает к уборке на кухне, пока мы с Зоей Елисеевной пьем чай с блинчиками.
– Мои друзья здесь вообще не появлялись вчера, – цедит сквозь зубы Соня, но послушно, хоть и нервно подтаскивает к холодильнику стул.
Вода в тазике, когда она резко ставит его на пол, разливается за борты, но я молчу. Всё равно уберет, никуда не денется. Становится слегка неприятно, когда я ловлю себя на мысли, что превращаюсь в строгую свекровь, но и Соня, откровенно говоря, не скромная невиновная ни в чем невестка.
– Еще не хватало, чтобы вся эта орава еще и кухню разгромила, – ворчит Зоя Елисеевна и качает головой, когда наши с ней взгляды встречаются.
– Я, между прочим, беременна, – возражает Соня, не желая никак идти на попятную. Нехотя трет тряпкой шкафы и что-то бубнит себе под нос.
Миша в это время занимается двором, где ситуация после бурной вечеринки не лучше.
– Нормальные беременные книжки читают, а не толпу в дом зазывают. О себе думают, а не носятся полуголые на улице в холод.
Зоя Елисеевна берет на себя роль плохого полицейского, пока я наблюдаю за сыном через окно. Он явно загружен тем, как поступить, даже периодически поглядывает на дом, и я понимаю, что его беспокоит.
– Еще скажите, что в ваше время женщины и в поле, и в хлеву рожали, – фыркает Соня и спускается со стула.
– А ты со старшими не спорь. Вела бы себя прилично, не пришлось бы сейчас выслушивать от нас нравоучения. Раз родители не научили, то мы…
– Зоя Елисеевна, – говорю я, трогая свекровь за руку, чтобы она не продолжала.
Вижу, что глаза Сони наполнились слезами, и мне становится стыдно как за себя, так и за Зою Елисеевну. Девчонка сжимает зубы и молча уходит, а я качаю головой, чтобы свекровь больше ничего в ее сторону сегодня не говорила.
– Она же из детдома, не нужно обижать девочку лишний раз.
– Она в детдом попала в десять лет, Варь. И ты слишком лояльна. Не собираешься же идти у нее на поводу только потому, что она выросла не в семье? Сама не заметишь, как она сядет вам всем на шею и ножки свесит, начнет права качать и тебя из собственного дома выживать. Знаю я таких, так что и Соню вижу насквозь.
Свекровь остается при своем мнении, я же стараюсь всё же не провоцировать конфликты. Соня с Мишей дом и двор убрали, так что ситуацию я считаю закрытой. Сейчас меня больше волнует сын и его мрачное выражение лица.
Он, в отличие от моей старшей дочери Лили, не такой категоричный и уверенный в себе. Всегда спокойный, он, как и я в молодости, не любит конфликты и скандалы, предпочитает обходить их стороной. Вот и сейчас я прекрасно вижу, как он грузится, не зная, как сказать мне, что отец возвращает им квартиру. Видимо, переживает, какая у меня будет реакция.
