– Ты совсем страх потеряла, Варя? – выплевывает Влад и прищуривается, с подозрением оглядывая меня. На живот кидает взгляд, полный презрения. – Или расхрабрилась так, связавшись с Тихоном? И давно вы за моей спиной шуры-муры крутите?
– Так уже никто не говорит, Влад, – фыркаю я. – Шуры-муры. Ты бы подучил современный сленг, чай не со старушкой под одеялом кувыркаешься.
Он краснеет, когда я намекаю на его внушительный возраст, который он усиленно скрывает.
– На меня хотя бы клюют молодые, а ты связалась с таким же неудачником. Бесплодным и никому не нужным.
Тихон не из тех, кто рассказывает об этом направо и налево, и я догадываюсь, что Владу об этом явно рассказала Аня.
– Как же ты низко пал, Влад. Самому не противно просыпаться и видеть в отражении негодяя?
Мне хочется высказаться грубее, но я сдерживаюсь. Даже этого говорить не стоило, только нервы зря трачу.
– А тебе? – не теряется он и нападает. Типичная стратегия Влада.
– Мне как раз стыдиться нечего, не я ведь выгнала сына из подаренной квартиры. Про измену уж вообще молчу. Уже даже не удивляюсь тому, что ты закрыл глаза на то, что твоя любовница решила убить нашего ребенка.
Я киваю на свой живот, не надеясь, впрочем, на какое-то сочувствие с его стороны.
– Нашего ли? – ухмыляется Влад. Пробивает дно, так как падать ниже уже просто некуда.
– Можешь подать заявку на тест-ДНК, – фыркаю я, но не гневаюсь так, как раньше.
По закону ребенка и так запишут на его имя. Даже если разведемся, ребенок родится раньше, чем пройдет девять месяцев.
– Тихону ты быстро надоешь, вот тогда прячься, Варя, в этом городе тебе места не будет.
– Это угроза?
– Предостережение. И даже не от меня. Зря ты втянула в это Алёхиных. Анализы, которые ты им показала, липа. Дата там неправильная. Марьяна сдавала их после меня, так что ты зря старалась, пытаясь настроить их против дочери. Сама понимаешь, родители всегда будут на стороне своего ребенка.
– А ты тогда кто, Влад?
Он не отвечает. Снова бьет кулаком об стену и уходит обратно в конференц-зал. Я же не догоняю его и не кричу вслед то, о чем он и сам мог бы догадаться. Что Марьяна обманывает его и повторно сдала анализы после него, чтобы он поверил, что заразил ее он. Влад даже не сомневается в этом. Подтверждает тем самым, что Марьяна была у него не одна.
Муж соглашается на условия Гиреева сцепив зубы, так что из офиса я выхожу практически свободной. Остаются одни формальности, которые не займут много времени.
Меня накрывает облегчение, что всё заканчивается. Будто гора с плеч.
Но спустя два дня вся моя жизнь катится в пропасть.
– Я не знаю, что делать, мам, – всхлипывает дочка, но старается при этом держаться.
Глаза у нее на мокром месте. Видно, что плакала всю ночь, но и я не знаю, чем могу ей помочь.
– А что говорит муж?
– Федя молчит, – качает головой Лиля. – Сам в шоке. Его бывшая ведь попросила посидеть с сыновьями, сказала, что в больницу ложится, я поэтому только и согласилась, чтобы они жили у нас целых три недели, а оказалось, что она подцепила нового хахаля и укатила в неизвестном направлении. А сегодня утром Феде следователи позвонили… Алла попала в ДТП в Сочи и умерла…
– Мальчишкам уже сообщили?
Они уже довольно взрослые, десять и тринадцать лет, им не расскажешь сказку, что мама в длительной командировке или на небесах. Судя по траурной обстановке в доме, все уже в курсе, что случилось.
– Федя звонок на громкую поставил, когда ему полиция звонила, и дети всё услышали. Сбежали к бабушке, матери Аллы, он за ними следом поехал. Я понимаю, что это эгоистично с моей стороны, мам, и к Феде я пока с этим вопросом обратиться не могу, но что дальше? Сейчас привезут тело Аллы, ее похоронят, и надо будет решать что-то с опекой. Мать Аллы, бабушка мальчишек, инвалид по зрению, ей не дадут опеку над внуками, а других родственников, кроме Феди, нет. Он молчит, ходит весь смурной, но я знаю, что другого выхода нет. Рано или поздно вся эта канитель закончится, и он поставит меня перед фактом, что его пацаны будут жить с нами. А я и так намучилась с ними за эту неделю, сил моих больше нет. У меня Марте три года, я с ней еле как управляюсь, а с подростками совсем худо будет. Они меня ненавидят до сих пор. Федя им, конечно, сделал внушение, и они мне больше гадостей не говорят, но я-то чувствую всё. Вот что делать, а?
Голос у Лили расстроенный и полон отчаяния, а я даже посоветовать ей ничего не могу. Решение о дальнейшей жизни она должна принять сама. Не говорю ей этого, но в душе понимаю, что это последствия ее собственного выбора. Связалась с женатым мужчиной, увела его из семьи, а теперь впервые столкнулась с настоящими трудностями, которые либо разрушат их с Федором брак, либо скрепят их отношения.
С одной стороны, во мне говорит голос матери, которая всегда будет стоять горой за своего ребенка. А с другой, голос обманутой женщины, у которой другая, более молодая, тоже увела мужа.
– Мам, ты тут? Слушаешь меня вообще?
Лиля всхлипывает, явно терзается происходящим, и я тяжко вздыхаю.
– Слушаю, Лиль.
– Так что мне делать?
