— «Надо уметь жить», — говорит одна дама. Она торгует газированной водой, но бездельнику сыну подарила «Москвича». Солидный здоровый мужчина полгода работает, полгода отдыхает. У него жена, дочь-школьница, дочь-студентка, домработница. И он гордо хвастает: «Надо уметь жить…» «Надо уметь жить», — говорит мужчина с портфелем. Когда в сорок первом ему принесли повестку из военкомата, он срочно «эвакуировался» на чердак. Пришли оккупанты, — и он ходил по городу с этим портфелем. Вернулись наши, — у него в руках все тот же портфель, с которым он живет припеваючи. Приспособленцы всегда «умеют жить». А вот мы с вами, товарищи, не умеем толково, с пользой для себя и окружающих прожить то количество лет, которое нам отпущено. Мы не умеем как следует работать, не умеем отдыхать…
Протестующие возгласы с мест.
Дубовой. — …Мы не умеем мечтать. Трудно встретить юношу, который бы фанатично был предан идее, овладевшей им…
Голос. — Есть! Есть такие и немало…
Можно было понять протестующую реакцию собравшихся на речь с явным налетом нигилизма. Легче всего встать в позу нравоучителя, третейского судьи и раскладывать по полочкам проявления безнравственности, приспособленчества, протекционизма. А кто будет вести с этим борьбу? Превратившись в архивариуса человеческих пороков, подняв, как говорил Маяковский, «скулеж»: то плохо и другое плохо, — так и самому можно скатиться в трясину скепсиса.
— Есть одержимые люди! — убежденно возразила инженер Людмила Сахнова. — Я стремилась попасть в проектный институт, где работаю сейчас и получаю моральное удовлетворение. Мой оклад небольшой по сравнению с окладом других специалистов. В другом месте могла бы получать больше, но разве в этом счастье! Однажды мне поручили запроектировать промежуточные опоры для пятидесятиметрового моста. Все, кажется, предусмотрела до мелочей, но не могла спокойно спать, пока не надвинули эти опоры: а так ли все рассчитала, не допустила ли какой ошибки? Ведь в мостостроении даже малый просчет может привести к человеческим жертвам. И когда по мосту прошли первые тяжеловесные автомобили с прицепами и все оказалось хорошо, я поняла, каким безграничным бывает счастье.
Ощущение счастья, полноты жизни… В чем они? Люда Сахнова своими размышлениями задела за живое собравшихся. Потянулись руки, ведущим понесли первые записки с просьбой дать слово, с вопросами, комментариями.
На трибуну поднялся комсорг цеха с завода имени Бабушкина Федор Наливайко.
— Полностью согласен с предыдущим оратором. Но добавил бы, что подлинное счастье можно испытать, когда бескорыстно служишь людям. Вот — два примера. Многие, наверное, читали в «Молодом ленинце» статью мастера из Кривого Рога для дискуссии «Маневры Петра Рябкова», — тряхнул он перед собой газетой.
Речь в ней шла о том, как молодой специалист техник-металлург Рябков под влиянием жены пытался нечестным путем получить квартиру. Втроем (с маленьким ребенком) занимали комнату. На заводе-то Петр работал без году неделя, а жена Катя, тоже молодой специалист, сидела дома — шила по частным заказам. Словом, преимуществ перед другими — никаких. С помощью мелких услуг начальнику цеха Рябков сумел за год подняться по служебной лестнице от диспетчера до старшего мастера на удивление всем кадровым рабочим. А чтобы «ухудшить» свои жилищные условия, вызвал Катину мать из другого города и срочно прописал в своей комнате. По рекомендации начальника цеха цехком включил Рябкова в список первоочередников. Одни возмущались, другие дивились «маневрам» Петра, а он самодовольно посмеивался: «Надо уметь жить…». Близилась пора вручения ключей новоселам, и Катина мать отбыла к себе домой. И тут… сменили начальника цеха, новый посоветовал цехкому перепроверить жилищно-бытовые условия. Пришла комиссия к Рябковым, и обнаружилась афера… Новый список очередности вывесили на видном месте. Свою фамилию Петр Рябков обнаружил в самом конце…
— Расскажу о поступке другого человека, — продолжал Федор Наливайко. — Это сборщик металлоконструкций Евгений Блохин. Он не так давно женился, но пока живет в общежитии. Крайне нужна молодоженам хотя бы комната. И вот подошла его очередь. Но он узнал, что к его товарищу приехали старики-родители, а живет тот с женой и маленьким ребенком в сырой холодной квартире. Евгений пришел в завком и сказал: «Отдайте мою квартиру этому товарищу, я еще могу потерпеть».
Наливайко помолчал, пережидая реакцию на свой рассказ, и подвел итог:
— Вот и поразмыслим, кто из них двоих, Петр Рябков или Евгений Блохин, умеют жить, ощущают счастье, полноту жизни. Ведь оба остались пока без квартиры, только по разным причинам и мотивам: один — потому что обманывал людей, другой — из благородства.
Голос. — А если Рябков не способен на такой поступок, как Блохин? Что ж, теперь за это наказывать?
— А по-вашему, лучше поощрять обман, подхалимаж?!
— Надо воспитывать таких, как Рябков…
Слово берет инженер Гипромеза Геннадий Бугаев:
