А вот другая крайность, подмеченная нашими читателями. Восьмиклассница приходит в школу с золотым кольцом, японским магнитофоном, в сверхэлегантной (сверхдорогой!) шубке. Ее родители не жулики, не спекулянты, все блага заработаны честным трудом. Но нужно ли доказывать, как развращающе действуют эти «дармовые» блага на юную неокрепшую личность, как пагубно влияет на нее достигнутое с помощью не ею заработанных благ возвышение над сверстниками? Кстати, не потому ли морила себя голодом студентка, что рядом с ней сидели подруги, чьи потребности удовлетворялись отнюдь не на студенческом уровне? Потребительство и зависть неотделимы друг от друга. Если человек не научится сознательно управлять своими потребностями, не воспитает в себе высокую культуру потребления, — вещи могут превратить его в матерого мещанина, у которого эгоистические интересы затмят все другие, истинно человеческие стимулы, отбросив его на грань животного существования.
Подробно разобрав и «диагноз» мещанской болезни «вещизма», потребительства, и формы ее проявления, естественно было бы завершить разговор о способах лечения этой болезни, а главное, ее профилактики. Конечно, в двух словах об этом не скажешь, но все же прошу Н. Н. Михайлова хотя бы кратко изложить для читателей позицию социологов о том, какими воспитательными мерами можем мы сориентировать человека на достижение подлинно нравственных, высокоидеиных, возвышенных целей, достойных человеческой жизни. Видимо, без воспитующего воздействия труда здесь никак не обойтись.
— Именно — воспитующего! — делает акцент Н. Н. Михайлов. — Мы уже говорили о такой ценности социалистического образа жизни, как потребность в творческом труде, который приносит ни с чем не сравнимую радость, даже наслаждение и одновременно искреннее уважение людей, признание общества. Но у нас, к сожалению, еще слишком много элементарной, скажем так, безграмотности в подходе к труду как к процессу воспитания человека. Хорошо известна истина, высказанная А. С. Макаренко о том, что сам по себе труд, если он не сопровождается политическим и нравственным воспитанием, будет просто нейтральным процессом, не даст положительных результатов в формировании личности. Это — в лучшем случае.
Действительно, ведь иной труд может дать и отрицательные результаты; трудом можно воспитать и безнравственность, рваческие замашки, если превратить его только в источник накопительства. Кто из нас не возмущался (правда, большей частью в душе) тем, что на некоторых предприятиях в конце отчетного периода царят аврал, штурмовщина, в ход широко идут системы оплаты за сверхурочные, рабочих превращают в «шабашников», перед которыми хозяйственник «за ценой не постоит», выкладывает «деньги на бочку». Воспитывает ли такой, с позволения сказать, «труд» отношения товарищества, взаимопомощи, гражданское отношение к долгу? Вряд ли. Скорее, возрождает дух стяжательства, делячества, поощряет потребительское отношение к обществу.
Некоторые хозяйственники слишком уповают на силу рубля, полагая, что с его помощью можно заставить человека выручить производство — спасти горящий план. Но воспитать в человеке отношение к труду как к первой жизненной потребности нельзя, не развивая в нем нравственных побудительных мотивов. «Советская Россия» не однажды писала о необходимости поднимать престижность такой формы морального поощрения, как благодарность. Говорить людям «спасибо» за их самоотверженный труд надо не только по большим праздникам или к их юбилею, а повседневно, громко, во всеуслышание, поднимая их авторитет среди окружающих.
В связи с темой нашей беседы к месту вспомнились слова выдающегося индийского писателя Рабиндраната Тагора. Посетив Советскую страну, он писал в 1930 году в «Письмах из России»:
«Кичливость богатством занесена к нам с Запада. Когда в дома наших клерков и торговцев потекли деньги, европейский комфорт сделался критерием респектабельности. Поэтому у нас до сих пор богатство ставится выше всего — происхождения, воспитания, ума и образования. Но что может быть постыднее преклонения перед богатством? Надо остерегаться, чтобы эта мерзость не проникла в нашу плоть и кровь.
В России мне больше всего понравилось полное отсутствие духа собственничества. Этого оказалось достаточно, чтобы в народе пробудилось чувство человеческого достоинства».
