Как бы хотелось довести эти слова до сознания каждого современника! Чувство человеческого достоинства, завоеванное и заработанное многими поколениями советских людей, — одна из самых дорогих ценностей социалистического общества. Надо его не растерять.
Публикация беседы о потребностях и потребительстве вызвала новую волну читательских писем, опять-таки неоднозначных, противоречивых, порой резких, даже раздражительных. «С чувством стыда и тревоги читала я о студентке — будущем педагоге, которая морит себя голодом ради покупки украшений и модных вещей, — писала инженер-конструктор из Кемерова Н. Толмачева. — Не хотела бы, чтобы моя дочь попала в класс к такой учительнице». А вот другая позиция С. Манаенко из Краснодара: «Бросьте плести словесные кружева насчет потребительства! Вам, журналистам, прекрасно известно, что промтоварные магазины забиты одеждой таких фасонов, которую никто не покупает. Обувь выпускают с такой колодкой, в которую средневековые инквизиторы заковывали людей для пыток. А вы все продолжаете твердить о «вещизме». Да еще осуждаете молодого рабочего за то, что он оправдывает обходные пути к дефициту. А что, у вас есть рецепт, как обойтись без этих обходных путей? Может, поделитесь?» И еще один ракурс читательских мнений, безапелляционно выраженных в письме анонима из Новороссийска: «Вы рассуждаете о разумных и неразумных потребностях. Но у одного человека потребности — дважды в год купаться в Черном море, летать на охоту на персональном вертолете, есть икру всех цветов радуги и т. п. У другого потребность отправить детей на лето к бабушке — значит сэкономить 40—50 рублей на зимнее пальто для них. Так вот, пока эти ножницы существуют, все разговоры о воспитании культуры потребления останутся пустой болтовней».
Да, читательские письма-отклики с их крайними позициями явно требовали продолжения разговора начистоту. Как это сделать с максимальной откровенностью (не забудем, что это был еще конец 70-х годов!), в то же время тактично и аргументированно проанализировав различные перекосы, обнажив субъективистские оценки и выводы, не совсем правомерные обобщения, сделанные на основе отдельных фактов и поступков людей? В газетной практике используется такая, к примеру, форма, когда к анализу читательских откликов на ту или иную тему привлекаются люди заинтересованные, компетентные. Правда, эти комментарии носят заочный, односторонний характер, — читатели лишены возможности по ходу беседы задать вопросы, вступить в спор тут же, немедленно. Нет непосредственного диалога, разговора на равных. (В этом, кстати, любое печатное издание уступает телевидению, которое в последние годы широко использует форму телемостов, диспутов, диалогов, тут же по телефону принимая вопросы, возражения, мнения телезрителей). А если попробовать провести такой комментарий публично, с участием определенной группы читателей, предоставив им возможность высказать свое мнение и о пришедших в редакцию письмах-откликах, поспорить с точкой зрения и журналистов газеты, и авторов некоторых писем?
Основными комментаторами согласились быть хорошо известные в Челябинске люди, постоянные авторы и нашей, и местных газет — токарь-карусельщик Челябинского тракторного завода, Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета РСФСР, почетный гражданин города Юрий Захарович Черезов (к глубокому сожалению, ныне покойный) и заслуженная учительница школы РСФСР, лектор общества «Знание» Евгения Сергеевна Рудольская. Своеобразный «круглый стол» по разбору читательской почты договорились провести в многолюдном общежитии одного из крупных предприятий. Пришлось взять на себя довольно изнурительный труд — размножить газетные публикации, посвященные проблеме потребностей и потребительства, а также наиболее острые и спорные письма читателей. Все эти материалы через воспитателей, совет общежития попросили раздать молодежи, пригласить для разговора всех желающих. Не говорю уже о том, насколько внимательно и скрупулезно — раздельно и совместно — прочитали и проанализировали письма с обоими комментаторами, порассуждали (не обошлось и без споров), вспомнили характерные примеры, жизненные ситуации из своей практики, подтверждавшие или опровергавшие те или иные утверждения читателей. Правда, рассчитывали человек на 20—25, однако народу собралось значительно больше, причем не только обитатели общежития, но и жители микрорайона. Для того, чтобы создать обстановку абсолютной откровенности, договорились, что любой из выступающих, если не пожелает, может не называть своей фамилии.
Итак, усевшись по трем сторонам обычного стола (такого, как, например, в телевизионной передаче «9-я студия», конечно, взять было неоткуда…), мы открыли наш публичный «круглый стол». Напомнив тему встречи «Потребности и потребительство», содержание некоторых читательских писем, я предложил Юрию Захаровичу начать разговор.
