– Известно, вслед за Живодером в воду, одного поля ягоды! – послышались казацкие голоса.
– Вот что, боярин, – заговорил Ермак, словно не слыша казаков, – как царского слугу, я тебя пальцем не трону, ступай на все четыре стороны, только в другой раз не льстись на деньги и не ищи ты Ермаковой головы. Попадешься в другой раз, несдобровать тебе: как раз будешь там, где готовил место Ермаку!
Схватка продолжалась; стрельцы упорно лезли на берег, казаки учащенными залпами сдерживали их.
– Прикажи же, атаман, бросить им стрельбу, ведь без воеводы они ничего не поделают, – заговорил подошедший Кольцо.
– А ты, Иваныч, уйми их! – отвечал Ермак.
Кольцо отправился к берегу. Перестрелка замолкла. Стрельцы, увидев наконец, что воеводы нет с ними, бросились врассыпную, забыв и про челны, думая только о том, как бы скрыться в лесу от казацких выстрелов.
Ермак отпустил Мурашкина честь честью. Он дал ему в провожатые нескольких казаков, которые должны были перевезти воеводу на другую сторону, предоставив ему отправляться домой той же дорогою, какою тот пришел. Зол был воевода; виной всему он считал Федьку Живодера. В нем он видел предателя, продавшего его Ермаку.
«На самом деле, как мог я поверить человеку, бродяге, занимавшемуся разбоем и нисколько мне не известного. Теперь вместо благодарности царской того и жди опалы, да за что и благодарить-то меня? – думал он. – За то разве, что я по своей оплошности потерял человек двести царского войска. Положим, не всех перебили, но где их теперь искать, разбежались небось остальные. Теперь вот иди один, а идти-то жутко: разбойников в этом краю великое множество, того и гляди, что нападут да голову снимут».
Вздохнул воевода и с камнем на сердце отправился в путь, ежеминутно оглядываясь и дрожа всем телом при малейшем шорохе.
В казацком же стане шло ликование. Легко досталась им эта победа, не было потеряно ни одного казака, враги же бежали прочь, да еще и сам воевода попал в полон. По нескольку чарок зелья прошло по рукам, сам атаман приказал выдать – он был весел.
Вино сильно оживило казаков, подбодрило их, и развязались языки; над лагерем стоял гул. Запылали снова костры, закипели котлы, с нетерпением поглядывали на них проголодавшиеся после дела казаки.
– Спасибо воеводе, – говорили некоторые, – кабы не он, сидели бы мы сложа руки, а теперь, по крайности, кости размяли…
Ничто так не оживляет человека, как удача. Так и теперь: на всех лицах написано было довольство; все были веселы, начиная с атамана и кончая последним кашеваром.
Вскоре варево было готово, и казаки, расположившись кругами, с аппетитом принялись уничтожать свой завтрак.
– Гляди, Митька, – заговорил вдруг один из казаков, – гляди, лешие!
Митька вздрогнул.
– Эк тебя, нашел кого вспоминать! – с досадой проговорил Митька.
– Вот те раз дыхнуть, лешие.
– Да где?
– Да вон, эвон, на опушке из-за деревьев выглядывают.
Митька посмотрел туда и увидел трех человек, которых из-за темных панцирей, надетых на них, легко можно было принять издалека за кого угодно.
– Тьфу, провались ты, сам-то ты леший! – сказал он наконец.
– Кому же им быть, как не лешим?
– Заладила сорока Якова, это – стрельцы!
– И впрямь, Митька, стрельцы, ах, прах их возьми, зачем их занесло сюда, уж не нападать ли опять хотят, высматривают, может, надо атаману сказать?
– Чего тут атаману сказывать, пойдем да спросим: зачем припожаловали? – вмешался третий казак.
– Поди-ка, они тебе бока-то начешут.
– Начесали, поди, ты погляди, – их всего трое!
– Трое, а сзади небось остальные притаились.
– Ну, не ходи. Братцы, кто со мной?
Поднялось еще четыре человека, все осмотрели свои кистени и направились к стрельцам.
Те сначала смешались и смотрели на приближавшихся к ним казаков, потом бросились в бегство; казаки пустились вдогонку. Тяжелое вооружение, чаща леса не давали стрельцам возможности быстро бежать; они с трудом продирались вперед.
– Заманивают, анафемы! – заметил один из казаков.
– Ну, да поди ты, заманивают! – огрызнулся Митька. – Эй, вы, мишки лесные, лешие, погодите, сдавайтесь лучше в полон! – крикнул он стрельцам.
– Эй, сдавайтесь, – прибавил другой казак, – сдавайтесь живыми, не то наши свинцовые яблочки все равно нагонят вас.
Стрельцы нерешительно переглянулись и остановились.
– Вот так бы давно, – говорили казаки, окружая их, – зачем вас принесло сюда?
– К вам хотели, – отвечали стрельцы.
– Ой ли? – засмеялся Митька. – Что ж это за дело такое у вас к нам? Коли бы вы к нам шли, так не прятались бы, как лешие за деревьями, да и не бежали бы от нас.
– Прямо-то боязно было идти!
– Да что за дела у вас?
– Мы к атаману.
– Вот как! А зачем это вам атаман наш нужен!
– К нему в вольницу хотим!
Казаки рассмеялись:
– Такими-то вороньими пугалами? Ну делать с вами, видно, нечего, пойдем к атаману, и там уж как он скажет; принять вас его воля, а коли на сук велит вздернуть, так это мы с нашим великим удовольствием.
Казаки повели стрельцов к Ермаку. Тот издали завидел их.
– Погляди, Иваныч, – обратился он к Кольцу. – Наши молодцы ворон поймали.
