– И впрямь дело! Сейчас бы мы это, – заговорил казак, – привалили к Астрахани, а там и гостинец нам уже готов. Хомут на шею – да на перекладину. Уж правду сказать, Федька дело говорит.
Сидевшие вокруг засмеялись. Живодер озлился.
– Видно, правда, что с вами, дураками, каши не сваришь, ну и черт с вами со всеми, погибайте, коли охота припала! – проговорил он, поднимаясь.
– Нам зачем погибать, а вот ежели атаман про твои речи узнает, так тебе плохо будет.
– Ну, уж это бабушка надвое ворожила, кому будет плоше! – загадочно проговорил Федька, отходя в сторону.
– И что леший нагородил! – начался разговор между казаками.
– Дурак, ну и дурацкие речи и ведет!
– Ну, не говори, а бобы эти он неспроста разводил: у него какой-нибудь черт да сидит в голове.
– Ну и шут с ним, умного он ничего не выдумает, вишь, персидского султана чуть не в плен хочет забрать.
– Так-то так, да про атамана он нескладные речи вел!
– А черт с ним со всем! Заведет в другой раз такой разговор, намнем ему бока, и конец, тогда авось и поумнеет! А теперь вот к Николке бы сходить – хлебово небось поспело, есть что-то хочется. Погоди, братцы, сбегаю!
Казак схватил котелок и направился к костру, над которым висел огромный котел с варившимся казацким ужином.
Через полчаса казаки усердно уписывали кашу с бараниной.
– А атамана чтой-то не видать! – слышались разговоры.
– С вечера самого ушел!
– Должно, дело какое задумал.
Мало-помалу разговор стихал, над лагерем начал господствовать сон. Несмотря на теплую летнюю ночь, казаки жались ближе к огню. Наконец все смолкло. Спустя какое-то время на поляне показался Ермак; он был один, сурово было лицо его, глаза, казалось, метали молнии, но в чертах лица проглядывала грусть.
– Спят как убитые и не чуют над собой грозы! – проговорил он, подходя к тому месту, где лежал Кольцо.
– Иван Иваныч! – начал тихонько будить его Ермак.
Кольцо быстро открыл глаза и приподнялся.
– Что ты, атаман? – спросил он.
– Без меня ребята не гуляли?
– А я-то на что, нешто теперь можно гулять?
– Спасибо, а то нынче, пожалуй, поработать придется.
– Аль дело будет?
– Может быть, и будет, только дело-то непутевое, подневольное!
– Что такое? Скажи!
– Нечего говорить-то, сам все узнаешь скоро. А где Федька Живодер?
– Должно, здесь где-нибудь! – отвечал Кольцо.
– То-то и оно, что его здесь нет.
– Что ты, атаман, где же ему и быть-то, как не здесь!
– На той стороне, и челны наши туда к стрельцам угнал, того и гляди, нагрянут.
– Да откуда же здесь стрельцы возьмутся?
– Должно, Федька привел.
– Ах он, анафема, проклятый!
– Нужно побудить ребят, готовыми нужно быть, чтоб встретить с почетом гостей непрошеных.
– Да, дремать нечего! – проговорил Кольцо, поднимаясь.
Через несколько минут казаки поднялись и принялись за работу: кто осматривал пищаль, кто нож, исправляли кистени – работа кипела. Всякий готовился к делу, но к какому делу – никто не знал: ни Ермак, ни Кольцо не заикнулись о нем. Было еще темно, но Ермак приказал притушить костры для большей безопасности в случае нападения. Вмиг были разбросаны горевшие головни, наступила темнота, только по всей поляне поблескивали уголья. Ермак, глядя на приготовления, зорко озирался по сторонам. Наконец из-за деревьев отделилась какая-то тень и незаметно присоединилась к казакам. Глаза у Ермака загорелись: узнал он в тени предателя Федьку Живодера.
– Иван Иваныч, гляди – пришел! – тихо проговорил Ермак Кольцу.
– Не ошибся ли ты, Ермак Тимофеевич? О двух головах он, что ли, коли затеял такое подлое дело!
– Говорю, он, а зачем пришел, прах его знает.
– Коли он, так надо с ним покончить, чтобы другим неповадно было!
– Вестимо, поучить нужно, а то как заведется в стаде паршивая овца, все стадо перепортит!
– Сем-ка, я пойду да пошлю его к дедушке.
– Нет, Иван, боже тебя избавь, так не годится, нужно по закону, круг созвать: как круг приговорит, так тому и быть.
– Твое дело, Ермак Тимофеевич. Что ж, скликать?
– Погоди, позовем сюда Живодера, а то улизнет, пожалуй, пусть он и созывает тогда на свою голову.
– Что же, позвать?
– Позови, будь друг, он вон к энтой кучке пристал.
Кольцо отправился по направлению, которое указал ему атаман.
Ермак не ошибся. Живодер действительно сидел с казаками. Он чувствовал себя крайне неловко, сердце его тревожно билось… Еще более смутило его бодрствование казаков и приготовление к чему-то, но в расспросы пускаться он не решался, а принялся сам за осмотр пищали.
В это время подошел Кольцо.
– Тебя, Федор, атаман зовет! – проговорил он, обращаясь к Живодеру.
– Зачем? – спросил тот, вздрогнув.
– Мне откуда знать, зовет, значит, ступай.
– Сейчас приду! – неспокойно проговорил Живодер.
– Нечего сейчас, пойдем вместе со мной, чай, сам знаешь, атаман ослушников не любит и по головке не погладит.
Живодер неохотно поднялся и со страхом отправился с Кольцом к Ермаку.
– Меня звал, атаман? – спросил он.
– Тебя, Федор! – отвечал Ермак. – Возьми-ка било да созови круг.
– Круг! – задрожав, повторил Федька. – Зачем круг?
– Вот сейчас узнаешь, бей в било!
