– Что же ты видел? – с любопытством, смешанным с некоторым страхом, проговорил Кучум.
Шаман, по-видимому, затруднялся говорить.
– Что же молчишь? Говори! – нетерпеливо крикнул Кучум.
– Государь, страшное видел я, не хочется верить, не спрашивай меня о виденном.
– Собака, говори, когда я приказываю!
– Повинуюсь, государь. Вчера, когда темь легла на землю и показались звезды, вышел я на берег Иртыша и начал гадание. Показались тучи и покрыли все небо, в двух шагах ничего не было видно, кругом стояла мертвая тишина, наконец с истоков Иртыша поднялся страшный шум, как будто происходила битва, словно дрались тысячи воинов. Иртыш загорелся огнем и покрылся багровым цветом, в Иртыше текла не вода, а кровь. В это время на том берегу показался белый волк, шел он с полуденной стороны, навстречу бежала черная собака. Вскоре они встретились, и собака загрызла волка.
Шаман замолчал, исподлобья поглядывая на Кучума. Последний, казалось, думал о чем-то.
– Что же это значит? – спросил он наконец.
– Кровь в Иртыше означает большое кровопролитие.
– Дальше!
– Белый волк – это твое царство, черная собака – это русские.
Кучум захохотал.
– Так по-твоему выходит, что черная собака загрызет меня? – поинтересовался он.
– Так показывает гадание! – с робостью произнес шаман.
– Твое гадание лжет! – гневно заговорил Кучум. – Русских более нет на моей земле. Я приказал протянуть через Тобол цепи и перебить их!
– Государь, – вмешался в разговор один из приближенных, – цепи, по твоему приказанию, были протянуты.
– Ну и что же?
– Бежавшие воины сказали, что пришла к русским подмога и побила твои войска.
– Этого не может быть! – нахмурившись, проговорил Кучум. – Что еще видел? – обратился он к шаману.
– На месте Сибири я видел какой-то чужой город, в нем было много христианских церквей…
– Ты все лжешь! – закричал, вскакивая, Кучум. – Все лжешь… Ступай и не смей ко мне никогда приходить!
Шаман покорно вышел из юрты.
– Государь, Таузак просит позволения войти, – доложили Кучуму.
При этом имени царь оживился, лицо его повеселело.
– Пустите, сейчас же пустите! – приказал он. – Ну что, поколотил ты русских, прогнал этих собак? – спросил он.
– Нет, государь.
– Почему? – гневно спросил Кучум.
– Они побили нас, меня взяли в плен и отпустили к тебе.
– Как же ты смел явиться ко мне?!
– Служа тебе, государь, верно, я счел за лучшее предупредить тебя об опасности.
– Если не сумел справиться, оставался бы с ними: мне таких слуг не нужно.
– Государь, не гневайся на меня! С ними ничего нельзя было сделать, если бы ты сам видел их, то сказал бы то же, что и я.
– Что же это, богатыри, что ли?
– Богатыри, государь, люди все крепкие, сильные!
– А вас мало было разве?
– Много, государь, и справились бы мы с ними, если б не их луки!
– А у вас их не было?
– Их луки, государь, не такие, как у нас: когда они стреляют, то из луков выходит дым и огонь; гремят они, словно гром, а стрел не видать, только убивают насмерть. Подступиться нельзя, кольчугу железную пробивают.
– Что же это за луки такие?
– Не знаю, государь, только наши стрелы и наполовину против ихних не долетят!
Задумался Кучум, сидит и молчит – непонятны ему казацкие луки и стрелы.
– Погибнет царство Сибирское от русских! Погибнет царство Сибирское от русских! – донесся голос снаружи в царскую юрту.
Кучум встрепенулся.
– Какая это собака орет там? – спросил он, дрожа от гнева.
Татары выскочили на улицу и вскоре воротились.
– Кто это там? – гневно произнес царь.
– Шаман какой-то!
– Бросить его в Иртыш.
Татары вышли исполнить приказание царя, схватили шамана и потащили к берегу. Вскоре в воздухе что-то мелькнуло, далеко внизу раздался плеск воды, и предсказатель скрылся с глаз своих палачей.
Кучум между тем обдумывал, как ему расправиться с казаками. Гнев на Таузака у него прошел; он, напротив, начал советоваться с ним.
– Твоя воля, государь, – говорил Таузак, – а по-моему, лучше мирно с ними обойтись, не драться, иначе они побьют нас да, пожалуй, и царством завладеют.
– Мирно? А мирно они нас не прогонят из царства? Даром они, что ли, пришли сюда! Нет, я думаю не так сделать. Разошли во все концы царства гонцов, пусть все собираются против русских; Маметкулу сказать, чтобы он с конницей напал на них; если Маметкул не одолеет, тогда я сам пойду и перебью их всех. Да сделать заемку, пусть они попробуют взять ее!
Молча слушал Таузак Кучума, и грустно было ему. Он видел, что трудно бороться с казаками; хотя их и немного сравнительно с несметными татарскими полчищами, он на себе испытал их силу; но разве можно было убедить Кучума в неодолимости казаков?
Он вышел, чтобы привести в исполнение распоряжения Кучума, а последний предался мечтам о том, как он разгромит своих врагов; живых, попавших в плен, прикажет казнить лютой смертью, а остальных продаст в неволю бухарцам. Замечтавшись, ему показалось, что все это исполнилось уже, царство его находится в безопасности, и с веселой улыбкой отправился он к женам.
