…Птица резко вспорхнула с куста — это я засмеялся сейчас — я, смотрящий с тоской на размытые звёзды вдали!.. Стёр слезинки. Теперь — не размыты — как и память моя — помню, помню я всё! Помню чтенье стихов — византиец читал. «Плач». О ком? О Тимуре — убийце людей! Я услышал — застыл, руку бросил на меч — и Франческо едва удержал. Милосердие Господа, спасшего гибнущий мир — византийский — единственный мир! — от турецких взбесившихся войск! Как же спасшего? Давшего миру Тимура, разгромившего турок?.. Ну что же — спаслись. Реки крови — не в счёт? Я их видел — и лил. Защищая свой мир. Но не славил убийц — и не славил себя. До сих пор снится мне… И считать даром Бога такое? Нет, подобной стране непристойнейше жить! А людишки считали: дар Бога! — и я видел их рожи — и готов был убить. Хорошо: наши лица для них — на замке — и они не могли прочитать мою злость. А поэт славословил Тимура — а потом вдруг повёл о другом — стал рыдать о несчастьях людей — о сожженных, изрубленных, втоптанных в кровь — и тогда я заплакал — впервые за множество лет — и убитые мною рыдали во мне, и молил о прощенье я их — но никто не прощал. А плач лился и бил — и стоял я с рукой на мече и слезами в глазах — и Франческо сжимал мои плечи, чтобы я не упал. А когда тот закончил читать — я прошёл сквозь толпу и склонился пред ним. И простил этот город и этот народ — они тоже способны понять! И для них кровь чужая — не то, что вода, и, спасая себя, они могут жалеть и других. И хотел я купить этот «Плач» — видел книгу на рынке, приценился — и в гневе ушёл: ну и цены у них! Почему? Вслух я задал вопрос — и какой-то латинянин — кажется, немец — сказал: «Ведь пока перепишешь — сколько времени, сколько труда!» «Перепишешь?» Совсем дикари! Переписывать книги вручную! Да последний дурак посмеялся б над ними!.. Нет, писать от руки, создавать красоту, наблюдать, как, сливаясь с душой, тушь, ложась на бумагу, воплощается в образ и мысль… Что прекраснее этого? Только она!.. Нет, не помнить о ней!.. Да, писать от руки — наслажденье — только книги должны быть доступны для всех. И уж сколько столетий печатаем мы — и одною дощечкой способны создать сотни тысяч листов. Это — дедовский способ! Ведь теперь — смена литер — и возможно печатать быстрей. До чего же отстали они! Вот, действительно, варвары! Стыдно смотреть. Пробурчав это немцу, я куда-то пошёл, недовольный собой. Пожалел золотые, не купил этот «Плач»!.. Но дорога ещё впереди — деньги надо беречь. У Франческо есть тоже — отыскал здесь своих должников — но то деньги его. Сможет ехать, куда пожелает, от меня не завися, — как и я от него. Только он почему-то со мной. Одинок, как и я. Я держусь на земле своей мыслью, мечтой — а чем держится он? Да, он мыслит и пишет — но легко ли ему?