— Для меня тут храм везде, — сказала Наташка, добавив, что платков у нее три и она будет их менять в зависимости от ситуации и цвета платья.
Квартира, которую она заказала, находилась в Иерусалиме на улице Масарик в бывшей немецкой колонии, которую много лет назад заселяли немцы, приехавшие встретить Мессию — они хотели жить поближе к месту предполагаемого события. Квартира была просторной, Никиту удивили только каменные полы. Ему казалось, что это придавало комнатам казенный, почти больничный вид.
— Нормально, — сказала Наташка. — В жару — самое оно.
Жары не было — стоял сухой ноябрь, в раскрытые окна дул свежий ветер, принося запах цветов и сухих листьев. Они сходили в магазин, Наташка пожарила мясо, Никита нарезал салат, открыл бутылку вина.
— Значит так, — сказала Наташка, вынимая телефон. — У меня план, завтра идем к греческому монастырю, там я тебе расскажу любовную историю.
Утром они прошли мимо новых жилых многоэтажных домов к спуску с холма. По небу плыли полупрозрачные облака, сквозь них сияло теплое солнце. Они сидели на скамейке около огромных камней, заросших белым мхом, и смотрели на старинный монастырь, расположенный на дне долины. Монастырь походил на крепость, на крыше одного из его зданий развевался бело-синий греческий флаг.
— Спускаться не будем, — сказала Наташка. — Потом придется подниматься. Я и отсюда все чувствую.
Она рассказала историю о Шота Руставели и царице Тамаре, похороненных в монастыре, потом замолкла, Никита увидел на ее щеках слезы.
— Не обращай внимания, — сказала она, вынимаю бумажную салфетку. — Уйдем отсюда, тут грустно.
От прогулки по Виа Долороза Наташка категорически отказалась.
— Приманка для туристов и паломников. Там все организовано, как шоу. Да еще с магазинами. Идешь в толпе по узким улицам, все разбито на «станции». На первой станции Христа осудили, на второй — бичевали и положили крест на плечи, на третьей станции — он падает и так далее. Кто об этом знает, кто определил эти места?
О Гефсиманском саде Наташка даже слышать не хотела.
— Древних олив там нет, это обман. Все деревья вырубили римляне, когда стояли там лагерем при осаде Иерусалима. В саду толпы экскурсантов, слушают всяких прохиндеев: тут Христос преобразился, тут его поцеловал Иуда, а тут Петр за деревом стоял. Грустное место. В Храм Гроба Господня не пойдем по этой же причине. Если хочешь — сходи один. Завтра мы пойдем на вершину Масличной горы, на место Вознесения. Вот это место светлое, ради него я сюда и приехала.
У подножья Масличной горы стояли таксисты.
— Десять долларов и вы у святого места, — сверкнув зубами, сказал молодой парень с гусарскими усиками. — Пешком туда полчаса, если молодой.
Он внимательно посмотрел на седые пряди Никиты, не оставляя и тени сомнения, что ему в полчаса не уложиться.
— Был случай, один старик дошел до вершины и умер от перегрева и усталости, — добавил он, усиливая свои аргументы.
На вершине Масличной горы находилась небольшая арабская деревня с мечетью. Раньше там стоял византийский храм Вознесения. Мечеть построили на его месте и обнесли забором из камней бывшего храма. Во дворе мечети они увидели небольшую часовенку, вход в которую контролировал могучий арабский парень.
— Пять шекелей, — сказал он по-английски, предварительно уточнив, что они христиане.
— А с нехристиан ты сколько берешь? — поинтересовалась Наташка.
— Пять шекелей, — уверенно сказал парень. — Какая разница? Бог един.
Внутри часовни русский поп что-то рассказывал девушке в длинном черном платье и в белом платочке на голове.
— Подождем, — сказала Наташка. — Мне там надо побыть одной.
Поп с девушкой вышли минут через десять. Наташка попросила Никиту постоять на улице, посмотрела на облака, зажмурилась от солнца, вздохнула и зашла внутрь.
Что она делала внутри Никита не видел. Вышла он минут через пятнадцать, вытирая глаза салфеткой.
— Заходи, если хочешь, — сказала она и отошла в сторону.
Никита зашел, посмотрел на камень с размытой впадиной, означавшей последний след Христа на земле, на свечу, освещавшую камень. Хотел представить, как Христос стоял на этом камне, но не смог. Выйдя, он рассказал об этом Наташке.
— Это неважно, — сказала она. — Место намолено, и столько людей в это верят, что стало священным. Я это почувствовала. Больше мне ничего не надо, мы можем ехать домой.
— А как же Капернаум? — спросил Никита.
— Да… — она потупила голову, говорила очень тихо. — Только не Капернаум, а Магдала. Там выросла Мария Магдалина, я уверена, что Иисус познакомился с ней в этой деревне. Я видела фотографии, сейчас это скучный поселок, но рядом лес, горы. Они все помнят.
В Капернаум они все же заехали. Побродили по улицам, посмотрели на остатки дома Петра, у которого Наташка хмыкнула и сказала, что это любопытно, но к Петру вряд ли имеет отношение. В развалинах старой синагоги, где будто бы проповедовал Христос, Наташка не задержалась.
— Ничего тут не чувствую, — сказала она.
На берегу озера Наташка сняла туфли, опустила ноги в воду.