Когда Ирина прочитала главу, связанную с Петуховым, то поморщилась, сказала, что я забыл ее слова, немного напутал с описанием рабочих моментов, но главное описал: у них возникли чудовищные проблемы. И их надежда, что фирма без них закроется, — это была неправильная надежда. Все оказалось много сложнее и трагичнее. Да, трагичнее, хотя это слово вроде бы неуместно для описания деловых проблем. Незаменимых людей нет — эта старая «истина» прошла в их случае проверку и оказалась верной.
— А мой первый вечер с Петуховым ты правильно описал, — добавила она. — Читать было противно, но так и было. Но главного мы добились — Никита остался на свободе. Здоровье у нас было, а остальное зависело от нашего ума, энергии и оптимизма. А Алена… Ты знаешь, она мне понравилась. Вела себя достойно, спокойно. Не выглядела котом, укравшим сосиски. Я с ней не разговаривала, но чувствовала, что она была готова спокойно все обсудить. Мне было не до нее. И не поверишь — потом мне даже захотелось с ней подружиться. И еще знаешь… — Ирина на секунду задумалась, — никому не дано увидеть прошлое таким, каким оно было на самом деле. Возможно, все было так, как ты описал.
Из дневника Макса
Никита удивился, когда ему позвонила Наташка. Ожидал упреков, подробного описания, как страдает Ирина, анализ его ошибок и окончательного вердикта: она думала, что он такой, а он оказался совсем другим
Первый сюрприз: ни слова о происшедшем. Второй сюрприз: неожиданное участие в его судьбе, вопросы о здоровье, работе и квартире. Третий сюрприз: приглашение поехать вместе в Израиль.
— Походишь по святым местам, — сказала Наташка, — начнешь после этого новую жизнь. Заодно поможешь женщине встать на путь истинный.
После исчерпывания аргументов, почему он не сможет поехать, пришлось согласиться. Четвертый сюрприз: Наташка отнеслась к поездке очень серьезно. В аэропорту Тель-Авива она надела платок, убрав под него волосы.
— Платки, вроде, только в храмах требуют, — удивился Никита.