— Ой, да это же Никита! — запричитала она. — Иван, чего стоишь, зови гостей в дом. Ты как, у Маши живешь? Здоровье ее как? А то зимой у нее всегда давление скачет. А это кто с тобой? А где Максим? Уехал или как?
Друзья вошли в теплую комнату. На столе, на белой скатерти стоял самовар в окружении банок с вареньем, плетеной корзинки с сушками, тарелок с нарезанной копченой колбасой, конфетами. Две чашки на блюдцах с недопитым чаем говорили, что хозяев оторвали от вечернего чаепития. На кухонном столике сверкали эмалированные кастрюли, на подоконниках почти вплотную стояли горшки с цветами. В углу перед иконой горела маленькая свечка.
— А ты кто, не видела тебя раньше, — обратилась старушка к Панкрату.
Тот щелкнул каблуками, вытянулся, представился.
— А вас… Анастасия… Как, простите, по отчеству?
— Ишь ты, прям офицер какой, — продолжала улыбаться старушка. — Да какая я Анастасия. Все меня бабой Настей кличут. Привыкла, и ты так меня называй. Садись чай пить, офицер.
Старушка принесла две чашки, налила из фарфорового чайника заварку, долила кипятком из самовара.
— Угощайтесь, — она показала на тарелки. — Уж, что Бог послал. Как же вы сюда попали! Сейчас ни одна машина на приедет. Автолавка только в апреле появится.
Никита рассказал про бабу Машу, Макса и застрявшую машину.
— Ох, — сказала старушка. — Надо бы ее сыну написать. А может из больницы она сама напишет. Он к ней раз в три года приезжает. Здоровый такой бугай, охранником чуть ли не в самой Москве работает. Ох, грехи наши, грехи наши…
— А чего Максим сюда к зиме приехал? — спросил старик.
Никита сказал, что Максу нужна тишина, чтобы подумать.
Старик сделал вид, что сплюнул на пол.
— С жиру беситесь, — сказал он и начал разворачивать конфетный фантик. — Что в Москве ему не думалось?
— Тут тишина, никто не мешает, телефон не работает.
— Тьфу, — старик откусил половину конфеты, внимательно посмотрел на остаток. — Заткни уши ватой и думай. Надоело — пошел в магазин, купил колбасы, шашлыков всяких. Пришел домой, дверь закрыл, поел и снова думай. Не пойму я вас московских. Вот ты с Аленой купаться приезжал, я помню. А что не на море? Там тепло, комаров нет, плещись, пока не надоест. А вечером в ресторан, там музыка, танцы всякие.
— На море народу полно, а тут спокойствие, — сказал Никита.
Старик доел конфету, взял сушку, опустил ее в чашку с чаем.
— Валенки, говоришь… — он посмотрел на жену. Старушка вздохнула:
— Вот только старые.
— И куда ты их засунула?
— Сейчас, сейчас, — баба Настя заковыляла в соседнюю комнату, вернулась с валенками.
— В такой снег без них никуда, — сказала она, вынимая из валенок старые газеты и бросая их в печку.
— У нас лопата для снега сломалась, ручка там треснутая была, — сказал Панкрат как бы между делом.
— А починить руки отсохнут? — проворчал старик. — Пошел в лес, срубил березку или кленок, обчистил, вот тебе и ручка.
— Да у тебя три лопаты, — перебила его баба Настя. — Дай уж им одну, куда сейчас в лес, там снегу по пояс.
— Ежели сломаете, то чините, — старик был явно недоволен. — Мне в зиму без лопаты никак нельзя. А вы что собираетесь делать? Весны ждать, или как?
Панкрат рассказал о планах выйти к городу по озеру. Старик задумался, потом медленно сказал:
— Лед станет к Новому году или даже к Рождеству. Раньше никак. Потом рыбаки на озеро придут. Некоторые прямо на машинах заезжают. А как вы до озера доберетесь, там сугробы по грудь?
— Копать будем, вот для этого лопаты и просим, — сказал Никита.
— Копать… — хмыкнул старик, — Ну-ну, копать не перекопать. Там вы точно лопату сломаете.
Баба Настя вздохнула.
— Тут до озера с километр будет. А то вдруг дачники приедут на снегоходах Новый год встречать. В прошлом году приехали, три дня пили, весь снег заблевали, чуть дом не спалили.
Никита посмотрел на Панкрата.
— Вот еще вариант. План «д». Ждать дачников.
— Ждать — это не план, — отрезал Панкрат. — Мы тут околеем от скуки, пока дождемся.
Никита вдруг хлопнул себя по лбу.
— А я когда мы с Аленой по болоту ходили, видели заброшенную узкоколейку. Куда она ведет?
— Узкоколейка… — старик задумался, — Теперь это одно название. В девяностые все рельсы на металлолом снесли. По ней, конечно, легче идти, там снега мало. Она до Красного Торфяника. Это поселок заброшенный, около завода. Там при советской власти из торфа брикеты лепили. В свое время все электричество в области на торфе было. Сейчас, конечно, все на газе. а поселок тот пустой. Стоят дома, стекла выбиты, все ценное из квартир вынесли. От завода одни развалины остались. От нас до него по узкоколейке километров тридцать будет, она озеро огибает. От поселка до города еще десять. Там асфальтовая дорога, но сейчас ее никто не чистит. Так что по озеру самый лучший путь.
— А лыж у вас случайно нет? — спросил Панкрат.
— Что ж у вас ничего нет! — насупился старик. — В зиму же ехали. Были лыжи, рассохлись, я их на растопку пустил. Охотники раньше снегоступы делали из прутьев и ремней. Но вам без навыка, без сноровки это не сделать.
— А что охотники, давно здесь не появлялись? — поинтересовался Панкрат.