187 Опыт подсказывает нам, что значение и содержание сновидений тесно связаны с сознательной установкой. Повторяющиеся сновидения соответствуют повторяющимся сознательным установкам. В только что приведенном случае легко понять, что означали эти сны. Но предположим, что такие сны приснились недавно обрученной девушке; несомненно, они имели бы совсем другое значение. Посему аналитик должен хорошо знать состояния сознания, ибо может случиться так, что одни и те же сновидческие мотивы в одном случае означают одно, а в другом – нечто противоположное. Практически невозможно и уж точно нежелательно толковать сновидения, не будучи знакомым со сновидцем. Иногда, однако, встречаются довольно понятные сновидения, особенно у людей, которые ничего не смыслят в психологии; в таких случаях личное знакомство со сновидцем не обязательно. Однажды, путешествуя поездом, я оказался в вагоне-ресторане с двумя незнакомцами – подтянутым пожилым господином и мужчиной среднего возраста с умным лицом. Из их разговора я понял, что это были военные, предположительно старый генерал и его адъютант. После долгого молчания старший вдруг сказал своему спутнику: «Какие странные иногда бывают сны! Прошлой ночью, например, мне приснился удивительный сон. Я был на параде вместе с молодыми офицерами. Главнокомандующий проверял, все ли в порядке. Наконец он подошел ко мне, но вместо того, чтобы задать технический вопрос, потребовал дать определение прекрасного. Я тщетно пытался найти удовлетворительный ответ и чуть не сгорел от стыда, когда он перешел к следующему из нас, юному майору, и тот же вопрос задал ему. Этот парень дал чертовски хороший ответ, именно тот, который дал бы я, если бы только сумел до него додуматься. Это повергло меня в такой шок, что я проснулся». Затем, внезапно и неожиданно, он повернулся ко мне, совершенно незнакомому человеку, и спросил: «Как вы думаете, сны что-то означают?» «Что ж, – ответил я, – некоторые сновидения определенно имеют смысл». «И что же может означать подобный сон?» – резко спросил он. Его лицо нервно подергивалось. «Вы заметили что-нибудь необычное в этом молодом майоре? – полюбопытствовал я. – Как он выглядел?» «Он был похож на меня, когда я сам был майором». «Тогда, – сказал я, – кажется, вы забыли или не сделали что-то, что могли бы сделать, когда были майором. Полагаю, именно к этому сновидение пыталось привлечь ваше внимание». Он немного подумал, а затем воскликнул: «Точно! Когда был майором, я интересовался искусством. Но позже служба взяла свое и я оставил эту затею». После этого он снова погрузился в молчание и больше не произнес ни слова. После ужина мне представилась возможность поговорить с мужчиной, которого я принял за адъютанта. Он подтвердил мое предположение о звании его пожилого спутника и сообщил, что я, судя по всему, затронул больное место: генерал был известен своей приверженностью суровой дисциплине и внушал всем страх, вмешиваясь во всякие пустяки, которые его совершенно не касались.
188 Что касается общей установки этого человека, то, безусловно, было бы лучше, если бы он сохранил и развил некоторые внешние интересы, дабы не погрязнуть в рутине, которая не отвечала ни его собственным интересам, ни интересам его работы.
