180 Четвертый метод – анализ бессознательного. Хотя анамнестический анализ позволяет выявить определенные факты, которые пациент не осознает, это не то, что Фрейд назвал бы «психоанализом». В действительности между двумя этими методами существует заметное различие. Анамнестический метод, как я уже говорил, имеет дело с сознательными содержаниями или с содержаниями, готовыми к воспроизведению, в то время как анализ бессознательного начинается только тогда, когда сознательный материал исчерпан. Позволю себе заметить, что я не называю этот метод «психоанализом»; данный термин я оставляю фрейдистам. То, что они понимают под психоанализом, не просто техника, но метод, догматически сопряженный с сексуальной теорией Фрейда и основанный на ней. Когда Фрейд публично заявил, что психоанализ и его сексуальная теория неразрывно связаны, я был вынужден пойти другим путем, ибо не мог разделить его односторонние взгляды. По той же причине я предпочитаю называть четвертый метод анализом бессознательного.
181 Как я уже подчеркивал выше, этот метод может применяться только тогда, когда сознательные содержания исчерпаны. Под этим я подразумеваю, что анализ бессознательного возможен только после того, как весь сознательный материал будет должным образом изучен, но удовлетворительного объяснения и решения конфликта найти не удается. Прелюдией к анализу бессознательного часто служит анамнестический метод. Тщательно исследуя его сознательный разум, вы лучше узнаете пациента и устанавливаете то, что раньше называли «раппортом»[68]. Подобный личный контакт имеет первостепенное значение, ибо образует единственный надежный фундамент для обращения к бессознательному. Данный фактор нередко упускают из виду, но, когда им пренебрегают, это может легко привести к всевозможным промахам и ошибкам. Даже самый опытный знаток людской психологии не может знать психику другого человека, а потому вынужден полагаться на добрую волю, то есть на хороший контакт с пациентом и его способность сообщать аналитику, когда что-то идет не так. Очень часто недоразумения возникают в начале лечения, и не всегда по вине врача. В силу самой природы невроза пациент будет питать всевозможные предрассудки; именно они могут быть непосредственной причиной расстройства и поддерживать его в активном состоянии. Если это непонимание не будет устранено, оно может оставить после себя чувство негодования, которое сведет все последующие усилия на нет. Разумеется, если вы начнете анализ с твердой веры в какую-либо теорию, претендующую на всестороннее знание природы невроза, то значительно облегчите себе задачу; тем не менее вы рискуете пренебречь реальной психологией вашего пациента и оставить без внимания его индивидуальность. Я видел немало случаев, когда теоретические соображения препятствовали излечению. Все без исключения неудачи были обусловлены отсутствием контакта. Только самое скрупулезное соблюдение этого правила способно предотвратить непредвиденные катастрофы. Пока вы ощущаете человеческую связь и взаимное доверие, опасности нет; даже если вам пришлось столкнуться с ужасами безумия или призрачной угрозой самоубийства, остается вера, убежденность в обоюдном понимании. Установить такой контакт отнюдь не просто; достичь его невозможно никаким иным способом, кроме как путем тщательного сопоставления точек зрения и взаимной непредубежденности. Недоверие с обеих сторон – плохое начало, равно как и насильственное подавление сопротивления с помощью убеждения или других принудительных мер. Даже сознательное внушение как часть аналитической процедуры является ошибкой, ибо ощущение свободы в принятии решений должно быть сохранено у пациента любой ценой. Всякий раз, когда обнаруживаю малейшие признаки недоверия или сопротивления, я стараюсь отнестись к ним со всей серьезностью, дабы дать пациенту возможность восстановить контакт. Пациент всегда должен иметь твердую опору в своем сознательном отношении к врачу, который, в свою очередь, нуждается в контакте, чтобы получить адекватное представление о фактическом состоянии сознания пациента. Эти знания ему нужны по практическим причинам. Без них он не сможет правильно истолковать сновидения пациента. Следовательно, не только в начале, но и в ходе всего процесса анализа личный контакт должен быть главной точкой наблюдения. Только он может предотвратить – насколько это вообще возможно – крайне неприятные и удивительные открытия, а также фатальные проблемы. Более того, личный контакт – это прежде всего средство коррекции ложных установок. При этом пациент не чувствует, будто его насильно убеждают или стараются перехитрить.
