218 Лучше всего эта девочка чувствовала бессознательное отца. Если у мужчины нет отношений с женой, то он ищет другую отдушину. Если он не осознает, чего ищет, или вытесняет фантазии такого рода, его интерес будет регрессировать, с одной стороны, к образу своей матери, хранящемуся в памяти, а с другой стороны, зафиксируется на дочери, если таковая имеется. При желании это можно назвать бессознательным инцестом. Едва ли разумно возлагать на человека ответственность за его бессознательное, но факт остается фактом: в данном отношении природа не ведает ни терпения, ни жалости и мстит, прямо или косвенно, через болезни и несчастные случаи всех видов. К сожалению, таков чуть ли не коллективный идеал как для мужчин, так и для женщин – в щекотливых любовных делах оставаться настолько бессознательными, насколько это возможно. Однако под маской респектабельности и верности на детей обрушивается вся мощь невостребованной любви. Не стоит винить в этом обычного человека; глупо ожидать, что люди знают, какую установку им следует принять и как они должны решать свои любовные проблемы в рамках современных идеалов и условностей. В основном они применяют только негативные меры – пренебрежение, промедление, подавление и вытеснение. Все остальное, по общему признанию, крайне затруднительно.
219 Сновидение о бабушке показывает, как бессознательная психология отца проникает в психологию ребенка. Это он хочет поцеловать свою мать; как следствие, ребенок чувствует необходимость поцеловать ее во сне. Бабушка, которая состоит из «одного только рта», наводит на мысль о глотании и пожирании[85]. Очевидно, что девочке грозит опасность быть поглощенной регрессивным либидо отца. Вот почему ей снится змея: змея издавна считается символом опасности быть обвитым, проглоченным или отравленным[86]. Данный случай также показывает, что дети склонны замечать гораздо больше, чем предполагают их родители. Конечно, невозможно, чтобы у родителей вовсе не было комплексов. Это было бы сверхъестественно. Однако им следует, по крайней мере, сознательно примиряться с комплексами; их долг как родителей – разобраться со своими внутренними трудностями и не выбирать легкий путь – путь вытеснения – во избежание болезненных препирательств. Проблема любви – часть тяжкого бремени человечества; никто не должен стыдиться того, что и ему приходится платить свою долю. Во всех отношениях в тысячу раз лучше, чтобы родители откровенно обсуждали проблемы, а не оставляли свои комплексы гноиться в бессознательном.
220 Какой смысл в подобном случае говорить с девочкой об инцестуозных фантазиях и фиксации на отце? Поступив так, мы лишь убедили бы ее в том, что во всем виновата ее собственная аморальная или глупая натура, и взвалили бы на нее ответственность, которую в действительности должны нести родители. Она страдает не потому, что питает бессознательные фантазии, а потому, что их питает ее отец. Она – жертва патологической атмосферы в доме; ее проблема исчезает, как только родители решают разобраться в своих отношениях.
221 Третий случай касается весьма умной и сообразительной девочки тринадцати лет, которую характеризовали как антисоциальную, строптивую и неспособную адаптироваться к школьным условиям. Временами она была очень невнимательна и давала странные ответы, которым не могла предложить никакого объяснения. Это была крупная, хорошо развитая девочка с отменным здоровьем. Она была на несколько лет моложе одноклассниц, но в свои тринадцать пыталась вести жизнь девушки шестнадцати-семнадцати лет. Физически она была чрезмерно развита, половая зрелость наступила у нее в одиннадцать лет. Сексуальная возбудимость и желание мастурбировать ее пугали. Мать была женщиной блестящего интеллекта, с сильной волей к власти, которая заранее решила, что ее дочь – вундеркинд. Она всячески развивала интеллектуальные способности дочери, одновременно подавляя любые эмоциональные проявления. Она хотела, чтобы ребенок пошел в школу раньше, чем кто-либо другой. Отец же по долгу службы часто отсутствовал дома и казался, скорее, призрачным идеалом, нежели реальным человеком. Девочка страдала от огромного давления сдерживаемых эмоций, которые больше подпитывались гомосексуальными фантазиями, чем реальными отношениями. Она признавалась, что иногда мечтала, чтобы ее приласкала какая-нибудь учительница, после чего воображала, что с нее спадает вся одежда. В такие мгновения она переставала понимать, что ей говорят; отсюда ее абсурдные ответы. Вот одно из ее сновидений: «Я видела, как мама соскальзывает в ванну. Я знала, что она тонет, но не могла пошевелиться. Тогда я ужасно испугалась и начала плакать, потому что позволила ей утонуть. Я проснулась в слезах». Это сновидение помогло вывести на поверхность скрытое сопротивление против неестественной жизни, которую она была вынуждена вести. Девочка признала свое желание нормального общения. Дома мало что можно было сделать, но смена обстановки, осознание проблемы и откровенное обсуждение привели к значительному улучшению.
