До магистрали, ведущей в центр, мы уже не доехали. Двигатель заглох и больше не включился. Обычным зрением этого видно не было, но машины Крепости понемногу сжимали вокруг тойоты кольцо. Скорей всего, их кто-то направлял откуда-то с высоты, иначе бы в темноте они такой синхронизации не добились. Но время все равно еще было.
— Там скотч еще есть, лучше будет, если ты меня свяжешь, — сказал Соин.
Да, это было одно из условий нашего договора: ящик с катастрами, конспирация, чтобы Соин не потерял в Крепости слишком много авторитета, и замолвленное словечко в будущем — в случае если мои перчаточники окажутся перчаточнее перчаточников Первака.
— Да, конечно, — ответил я. — Но сначала еще один вопрос нужно прояснить.
Последние минуты мое сердце только учащало бой. План, который поначалу казался практически неосуществимым, постепенно подходил к своей финальной стадии. Оставалось дождаться, пока Михаил Геннадьевич вызволит Остро́ва с вагонщиками, а после нужно будет только забрать Первака и оторваться от погони. Прежде всего, от той погони, что организует брат. Про него я точно знал, что он не колдун, но в том, что он опаснее Первяка с Соином вместе взятых, я был уверен еще сильнее. Причем, был бы опаснее даже без доступа к катастрам, а у него он, очевидно, был.
— Какой?
Достав из кобуры пистолет, я направил его на Соина.
— Остро́в мне кое-что рассказал про тебя. Про твои пристрастия. Это правда?
— Нет, — ответил он. По его лицу ничего нельзя было понять. Крупное, немолодое — скорее отталкивающее, чем приятное. Но заподозрить в нем какие-то особые пороки по одному только виду было нельзя.
— К счастью, у нас есть свидетель, — сказал я. Разумеется, я не надеялся, что он признается.
Потянувшись назад, я сдернул со рта Первака скотч.
— Это правда?
— Нет.
Этого… я не ожидал.
— Что?
— Это неправда, — сказал Первак, вытерев губы об плечо.
— Но…
— Я пустил этот слух, чтобы контролировать его.
Я перевел взгляд на Соина. Тот тут же кивнул.
— Это было его условие. Иначе бы он не дал мне амулеты, да и у ДЭПО был бы другой глава. И я не должен был эти слухи отрицать.
Я снова посмотрел на Первака, потом снова на Соина, потом просто перед собой. До этого у меня была моральная дилемма, касавшаяся того, имел ли я право быть судьей, самому выносить вердикт, теперь же я вообще перестал что-либо понимать. И как-то по-другому узнать правду было теперь нельзя, потому что я слишком много поставил на «свидетеля». Любые мои угрозы теперь не сработают, а сделать ему что-то реально я сам не смогу, потому что он, возможно, невиновен. Конечно, вероятно, он и без того немало натворил, но вокруг апокалипсис. Возможно, у него просто не было выбора.
И ведь у Первака даже мотива не было врать. Учитывая то, что Соин решился, по сути, на предательство лидер Крепости должен был первый подтвердить его вину, а он этого не сделал. Это… какая-то хитрость? Или Остро́в, и Михаил Геннадьевич ошиблись?
И что мне теперь делать?
Просто его отпустить?
— Я этого не ожидал, — произнес я после паузы. — Мне нужно позвонить. И…
— Что?
— Ждите.
Я сначала хотел забрать у него пистолет прежде чем выйти из машины, но передумал. Если он в меня выстрелит — это все решит.
Отойдя от тойоты на пару метров, я набрал Михаила Геннадьевича.
— Вы далеко? — спросил я сразу.
— Двадцать минут, Кирилл.
Черт… долго. До приезда Петра ненамного больше.
— Что с Перваком?
— Со мной.
Я коротко рассказал о своем плане, о том, где нахожусь. На всякий случай, еще и про место, где спрятаны ящики с катастрами. Номер дома я запомнил — отыскать можно.
— Но это не самое главное. Соин тоже здесь — за счет него мне и удалось выбраться. Я пообещал отдать ему катастры, а сейчас он говорит, что эти слухи про него — это и есть слухи. Что Первак специально это придумал, чтобы его контролировать. И Первак это подтверждает. А ему смысла нет.
Какое-то время из трубки доносился только звук работающего двигателя. Наконец, тренер произнес:
— То, что Первак подтверждает — ничего не значит. Ты везешь его к нам, и он не хочет, чтобы его ассоциировали с делами Соина. Не удивлюсь, если он сам первым об этом заговорил.
Твою ж…
— Так и было! — я едва сдержался, чтобы произнести это не слишком громко.
— Не удивительно. Только…
— … это тоже ничего не значит, — закончил я за тренера, остудив сам себя.
— Да, — подтвердил он. — Первак умен — Буров об этом много раз говорил. Идея со слухами… он вполне мог это придумать. И у меня стопроцентных доказательств тоже нет.
Коротко Михаил Геннадьевич рассказал, откуда ему известно про Соина. Он слышал это от нескольких разных людей. И часть из них друг друга не знала. Но все равно, железобетонных доказательств у него не было.
— Не забивай себе этим голову, — посоветовал он под конец. — Ты не можешь проследить сразу за всем. Твое дело Первак.
— Хорошо, — произнес я после паузы.
— Через пятнадцать минут будем.
